Можно было подслушать их, но они не поддерживали связь друг с другом. А следующий турнир отменили из-за нашего скандала. Казалось, я зашел в тупик, но все равно не сдавался весь прошедший год. И когда спустя два года было решено провести КБК, а также стало известно, что Исии-сан и Саэко прошли отбор, я подумал, что это мой единственный шанс. Но если бы я появился на выставке в первый же день, они бы насторожились и не допустили оплошности. Поэтому я решил отслеживать их действия с помощью жучка. Предположив, что график будет таким же, как и обычно, я вчера утром проник в рекреацию и установил жучок. Девушки-регистраторши еще не приехали, так что я мог без проблем входить и выходить. Я выбрал рекреацию в надежде, что, оставшись наедине, Исии-сан и Саэко могут заговорить о событиях двухлетней давности. Но не только поэтому. Если бы они собрались вместе куда-то выйти, я бы последовал за ними. Другим местом, где прослушка могла пригодиться, была разве что подсобка, но там я мог спрятаться в кустах у окна и записать разговор.

Кроме того, Сэнкэ предусмотрел и другой ход: если в первый день ничего не выйдет, на второй он явится открыто, чтобы вызвать у них панику и выбить признание. Это же потом и подтолкнуло его к трюку с кровью, замаскированной под краситель на случай, если его заподозрят в подлоге. В самом деле, если бы он появился, кто-то мог вспомнить: «А он разве не вчера тут был?»

— Вчера я через прослушку узнал об очередном подмешивании. У меня не было доказательств, но интуиция подсказывала, что Исии-сан и Саэко пытаются подставить своего главного соперника — Аску. Ведь их слова явно подталкивали к тому, чтобы подозрение пало на нее. Этот замысловатый план с инсценировкой, вероятно, был придуман, чтобы никто не застал их на месте преступления, как я когда-то.

— То есть ты тоже пошел на саботаж, чтобы сорвать их замысел? Но тогда ты станешь соучастником и уже не сможешь требовать деньги! — заспорила Уэока.

Вместо ответа Сэнкэ сердито уставился на Маюдзуми:

— Саэко, помнишь, что ты сказала после того, как обвиненная вами Аска выбежала из комнаты ожидания?

«…Кажется, она не в себе. После того, что с ним случилось…»

Маюдзуми не ответила, но я вспомнил ее слова.

— Ты, осуществляя свою же диверсию, совершаешь новое преступление. Заодно ловко выставляешь себя невинной овечкой и еще смеешь издеваться надо мной: «После того, что с ним случилось…» До чего же хитрая, расчетливая и подлая женщина! — Он был готов броситься на испуганную Маюдзуми, но между ними встал Канда, и Сэнкэ, поморщившись, цокнул языком и отвернулся.

— Тогда я решил отомстить им тем же — испортить их ингредиенты и притвориться, что ничего об этом не знаю. И в тот же миг моя мелочная цель стрясти с них деньги исчезла без следа.

— Но, Сэнкэ-сан, если уж действовать тем же способом, то гораздо эффективнее и надежнее было бы испортить кофейные зерна. По крайней мере, в случае с Исии-сан саботаж был бы гарантирован.

Замечание Михоси застало меня врасплох. Это правда, кофейные зерна испортятся, даже если их просто залить водой из-под крана. Заметь он это вовремя, может, и смог бы купить новые в магазине. Но даже в этом случае вкус и аромат значительно изменились бы. А если бы это проделали со всеми зернами, которые Исии хранил в холодильнике, то саботаж дисциплины кофейных коктейлей можно было считать успешным. Поскольку подмешивание произошло вчера днем, для саботажа Маюдзуми в номинации «латте-арт» этот метод бы уже не сработал. У нее была бы в запасе целая ночь, чтобы подготовиться. Однако с Исии так, безусловно, было куда проще. Да и ущерб бы был внушительнее, чем использовать муравьев для подмешивания лекарства в соль. Сэнкэ, объясняя свой выбор, выглядел опустошенным:

— Я тоже об этом думал. Но… я просто не смог. В самый последний момент гордость не позволила мне опуститься до их уровня… Или, может, как сказала Аска, это был тот Сэнкэ, что когда-то любил кофе.

Впрочем, раскаяние было недолгим: через мгновение на лице Сэнкэ снова появилась прежняя усмешка. Внезапно он стал развязывать бинты на левом запястье.

— Когда Кирима-сан объявила, что я подмешал кровь в молоко, вы все были потрясены и, наверное, недоумевали, зачем я пошел на такие крайности. Но для меня это было пустяком.

Повязка упала на пол, обнажив незаживший порез. По спине у меня пробежал холодок: вокруг открытой раны на запястье Сэнкэ виднелись бесчисленные шрамы от таких же порезов.

— Потеря вкуса и обоняния сильно сказалась на моем психическом состоянии. В какой-то момент я дошел до такой стадии, о которой даже вспоминать страшно, но вид крови теперь меня совсем не пугал. Я подошел к раковине, достал из сумки ножницы, которыми разрезал двусторонний скотч и быстро сделал надрез. Кровь я собрал в питчер Саэко и вылил в тетрапак. Конечно же, кувшин и раковину я потом тщательно вымыл.

Пока он говорил, Маюдзуми выглядела так, будто ее сейчас стошнит. Она, наверное, при первой возможности выбросит этот злополучный питчер.

— Дверь подсобки была толстой, и я рассчитывал, что меня не услышат из коридора. Но она была и достаточно тонкой, чтобы я мог разобрать голоса снаружи. Благодаря этому я успел спрятаться в шкафчике как раз перед тем, как вошли Саэко и этот парень. Правда, зря я сегодня возился с красителем в рекреации. Получилось, что я сам доказал его невиновность, — сказал Сэнкэ, глядя на меня.

Ему было все равно, лишь бы его не поймали. Но то, что я, главный подозреваемый во втором подмесе, оказался непричастен к третьему, лишь подтвердило теорию Михоси о наличии еще одного виновника.

— И последнее, если позволите. — Похоже, у Михоси все еще оставались вопросы. Сэнкэ взглядом дал понять, чтобы она продолжала. — Зачем вы пришли сюда сегодня? Если бы вы отказали в моей просьбе, вас бы никто не заподозрил.

— Разве не очевидно? Я хотел своими глазами увидеть выражение лица Саэко, — отозвался Сэнкэ. Он выглядел очень довольным собой. — Кроме того, я изначально планировал прийти сегодня на турнир. Если бы меня кто-нибудь увидел после отказа вам, меня бы, несомненно, заподозрили в произошедшем. Поэтому я вошел в зал открыто. Когда вы позвонили, мне оставалось только согласиться.

Так закончилось долгое-долгое признание Сэнкэ. Никто не мог пошевелиться и вымолвить хоть слово. Казалось, прошла вечность, прежде чем Уэока, которая отвечала за все, очнулась первой.

Она подошла к Сэнкэ и заговорила тоном, каким родитель отчитывает ребенка:

— Лично я тебе сочувствую. И мне искренне жаль, что два года назад мы, организаторы, не только не смогли предотвратить саботаж, но и в итоге все свалили на тебя. Я очень перед тобой виновата. Прости меня.

Сэнкэ был потрясен. Похоже, он никак не ожидал этого услышать.

— Но то, что ты сделал, ни в коем случае нельзя спустить с рук. Потому что ты был профессиональным бариста… Нет, потому что тобой по-прежнему восхищаются бариста по всему Кансаю.

Михоси кивнула. Именно восхищение заставляло ее все эти годы снова и снова бросать вызов KБК.

— Мы никогда не забудем, что ты запятнал турнир. КБК заставит тебя заплатить за это. Если ты хоть чуточку готов искупить вину, подумай, как это сделать. Даже без вкуса и обоняния ты все еще можешь… Есть то, что под силу только тебе.

Иногда пощечина, которую ты наносишь себе сам, становится спасением. Сэнкэ молчал. Он лишь смотрел на Уэоку, пытаясь справиться с чувствами, что рвались наружу сквозь насмешливую маску. Он не плакал и не смеялся, но, казалось, я читал каждую эмоцию на его