Планерка началась ровно в восемь, как обычно.

— Сегодня ночью в районе Ногинска из реки Клязьма выловили два женских трупа с признаками насильственной смерти, — ровным, без эмоций голосом, объявил полковник. — Один опознан как Комарова, второй принадлежит Новиковой. Комарову опознали по татуировке и шраму на спине. Так как трупы долго пробыли в воде, дактилоскопию провести не удастся. Принято решение оперативно-розыскные мероприятия прекратить.

Глава 15

7 мая 1980 года

Надежда и Семён

Утром Надя нашла на антресолях пожелтевшую от времени пластмассовую коробочку с надписью «Аврора» и двумя ручками: «Громкость» и «Программы». Сзади из коробки свисал шнур со странной вилкой.

— Это что, приемник какой-то? — спросила она, рассматривая ее со всех сторон. — Ну да, вот и на вилке написано - «Для радио».

— Дай посмотрю, — сказал Сенька. — Я на кухне розетку такую видел.

Воткнутый в розетку девайс заработал и выдал аж три программы при переключении. Надя обтерла на нем пыль и поставила на кухонный подоконник.

Ровно в полдень, как только строгий мужской голос произнес: «Передаем сигналы точного времени», под окном кто-то весьма назойливо начал демонстрировать возможности звукового сигнала своего автомобиля.

— Саня приехал, — заметила Надя, выглянув и взмахнув рукой глядящему в окно Григорьеву. — Детство в заднице по-прежнему играет.

— Я пойду тогда, — сказал Сенька.

— Интересно, пойдет он. А меня подождать не хочешь?

— Так я куплю тебе всё, по списку, мы же говорили, — замялся он.

— А бельё ты мне тоже выберешь? Размер как показывать будешь, ладошкой? — насмешливо спросила Надя. — Я уже собрана, ждать меня не надо. Ключ не забудь.

Сеньке только и осталось смотреть, как она обувается в свои старенькие кроссовки и царственной походкой выходит из квартиры, в последнюю секунду нацепив на нос очки.

***

— Ну ты, Надь, дала жару. Он тебя будет вспоминать как страшный сон, — сказал Саня, когда они сели в «Москвич», забросив свертки с покупками в багажник.

— Нечего было пытаться мне всякое фуфло подсовывать, — тоном опытного шулера, которого новички попытались развести на дешевом фокусе, сказала Надя. — А то думает, что если сказал «Италия», то все должны упасть в обморок от восторга. Там в этой Италии негры с арабами на подпольных фабриках фигачат не хуже вьетнамцев, подделки только летят. Наши накупят этих футболок и штанов на вес, а тут, как же, Италия, плати. Плавали, знаем. Я на вещевом рынке почти год торговала, сама про Италии рассказывала.

Сенька, спокойно купивший немного одежды и кроссовки, сидел молча. Праздника в душе от покупки не было. Что тут особенного? Ну купил вещи, и ладно. Но Надя, да, дала жару. Она выворачивала вещи наизнанку и моментально находила мелкие огрехи, выставляя их неимоверным браком, при этом удивляясь, что за такое надо еще и деньги платить. Продавец, маленький невзрачный парень лет тридцати, сначала взбрыкнул и даже хотел их выгнать, но Надя тут же рассказала, как должен вести себя продавец и кто тут главный. После этого деятель подпольной советской торговли вещи приносил с опаской и менял без единого слова.

— Слушай, Саня, останови у гастронома, продуктов купить надо, — попросил Сенька, показывая на магазин.

— И я с тобой, — заявила Надя. — А то сижу как в тюрьме. Хоть на людей посмотреть.

— Очки не забудь, — напомнил Саня.

Наверное, очки помогли Наде рассмотреть на полке невзрачные серовато-зеленые зерна по цене аж двенадцать рублей за кило.

— Бери кило, — толкнула она в бок Сеньку.

— Так они же необжаренные, — сказал он, — как мы их...

— На сковородке, — оборвала его Надя. — Ты кофе хочешь? Или только плакать будешь, как без него плохо?

Выйдя из магазина, Сенька отправился к машине со свертками, а Надя крикнула ему, что сейчас догонит и ушла в стоящий рядом хозяйственный. Сенька подождал с полчаса и отправился освобождать, если ее вдруг уже захватили в заложники. Как оказалось, вовремя, потому что кто-то же должен был помочь Наде унести тарелки, миски, ложки с вилками, кастрюлю, чугунную сковородку весом полторы тонны и невзрачную, даже немного помятую картонную коробочку с надписью «Кофемолка электрическая»

12 мая 1980 года

Семён и Надежда

Нормальный кофе получился с третьего раза. Ну, не совсем нормальный, но уже хотя бы не пережженный. Его можно было пить без непреодолимого желания вылить это варево в унитаз. Вот и сейчас Надя стояла у окна и медитировала с огромной кружкой условного американо в руках.

Все было хорошо. Нет, не хорошо. Другое слово. Спокойно, наверное. Вот это неспешное ничегонеделание, долгие завтраки, чтение под бубнеж радио с такими наивными передачами, вечерние прогулки с Сенькой по окрестностям Донского монастыря и по набережной до Воробьевых гор. Будто отпуск или каникулы, когда никуда не надо спешить.

Во двор на полной скорости, почти не тормозя, въехал милицейский уазик и с визгом затормозил у их подъезда. Из машины вышел Саня, еще в милицейской форме, полез на заднее сиденье, достал оттуда бутылку шампанского, что-то завернутое в газету, судя по форме, коробку с шоколадными конфетами и, улыбаясь от уха до уха, открыл дверь в подъезд. Уазик, фыркнув, развернулся и уехал.

Через минуту Григорьев требовательно позвонил в их дверь. Надя, вздохнув, поставила кружку на подоконник и пошла открывать. Саня, конечно, хороший парень, но его однообразные шуточки немного достали. Она сначала намекала ему, потом сказала прямо, что его ухаживания ее совсем не трогают, но милиционер будто не слышал.

— Ты откроешь? —