хоть и не прогнал. Дела у него не шли совсем никак, менты перед Олимпиадой лютовали по-страшному, многие отправились назад на зону, не успев погулять как следует.

Волк сидел на мели, денег хватало только на еду, да и то, если особо не шиковать. А Борюсик мог внести в кассу всего двадцать рублей. Работать не хотелось, этого и на зоне хватало. Друзьям удалось пару раз увести чемоданы у зазевавшихся пассажиров на Киевском вокзале, но местные ребята быстро объяснили им, что чужакам здесь не рады. Пришлось отдать в качестве компенсации последнюю добычу и удалиться под насмешки. У пьяного обчистили карманы, пришлось убегать от его дружков. Добыча, восемь рублей, была настолько смешна, что хотелось плакать.

Но сегодня Боре повезло. Как в лотерею выиграл. У магазина он встретил старого, еще до отсидки, знакомого, Димку Ширяева. Тот был при деньгах, отвел Борю в пивнушку, купил две порции пельменей, литр пива. Поговорили, слово за слово, Дима посочувствовал, а потом предложил:

— Хочешь, могу дать наводку, поднимешь бабла немного?

— Чтобы на море хватило?

— Всё в твоих руках, — не сказал ничего конкретного Дима.

— И что надо сделать?

— Да фигня, в принципе. Надо заглянуть в одно место, забрать там кое-что. Остальное — твое. Хата упакованная, поживиться есть чем. В накладе не останешься.

— А что ж ты сам не пойдешь? — засомневался Боря. — Если там так хорошо всё?

— Да знают меня там, — объяснил Дима. — Очкую немного. А тебе что: зашел, взял, вышел. Вот и ключик есть, возиться не придется.

С одной стороны, хотелось на море: там всяко лучше, чем сидеть впроголодь в Москве, ожидая, когда тебя прихватят. Да и погодка в этом году — не май, а будто март. А хочется солнца, вина, доступных девчонок на пляже. С другой: что-то было не то в таком щедром предложении. Но море пересилило. Он взял протянутый ключ, положил его в карман и спросил:

— Ну, давай подробности: что, где, как?

***

Всё и вправду оказалось легко и просто, как и обещал Дима: и ключ подошел, и глазок в двери напротив оказался забрызган краской. И статуэточка стояла на виду, искать не пришлось. Он замотал ее в полотенце и бросил в прихваченную с собой небольшую хозяйственную сумку. «Ну, теперь на себя потрудиться надо», — подумал он и приступил к поискам. Может, кто поопытнее нашел бы больше, но и Борюсику хватило.

Открыл платяной шкаф, разворошил стопку постельного белья и между простынями нашел сто двадцать рублей. За второй дверцей, где висела одежда, улов был покрупнее: во внутреннем кармане одного из пиджаков лежало еще двести семьдесят рубликов. Этого хватило бы на месяц хорошего отдыха на море, но Боря решил искать дальше. Уж пошла халява, так пошла. Значит, что-то еще будет. Обязательно.

И чуйка его не повела: в баке с грязным бельем нашелся полотняный мешочек, в котором лежало не меньше десятка колечек и сережек. Присвистнув, он засунул мешочек в карман. На кухне нашел еще один пакетик с золотишком, в банке с рисом.

С крупными вещами Ефимов решил не заморачиваться: из рассказов домушников он помнил, что как раз на этом большинство и палится. Как там Дима сказал? Пришел, схватил, ушел — вот и вся премудрость. Так что Боря взял полотенце, вытер ручки на дверях и шкафу, отогнав соблазн прихватить замшевый пиджак, в котором нашел деньги. А вот ножик-выкидуху, лежавший на кухне, взял: очень уж он ему понравился. Богатая вещь, сразу видно, не то что фуфло с рукоятками из оргстекла, которое умельцы гнали на их зоне из мягкого металла по цене килограмм чая за штуку.

В прихожей он осмотрелся, не забыл ли чего, выключил свет, не забыв вытереть и выключатель. Открыл замок, бросил полотенце в сумку и потянул дверь на себя.

И тут же хорошее настроение улетело со свистом. На лестничной площадке стоял широкоплечий русоволосый парень лет двадцати пяти, который, улыбаясь, спросил: «А что это ты там делал?». Чуйка завизжала: «Мент!!!» и Боря, даже не думая, махнул сумкой перед лицом незнакомца, а когда тот поднял руку, толкнул его, нырнул в образовавшийся просвет и побежал вниз по лестнице, моля всех богов, чтобы только не споткнуться.

Надежда и Семён

Буквы на странице начали сливаться и дочитать сначала до конца главы, как она думала, не получилось. Надя встала из продавленного кресла, стоящего в углу, чтобы включить свет. Равик убил своего врага Хааке уже при электричестве.

Щелкнул замок и из прихожей она услышала голос Сеньки:

— Это я!

— Всё нормально у тебя? Есть будешь? Я суп с фрикадельками сварила.

— Ничего себе! Буду, конечно, — продолжил он уже из ванной. — Сейчас, руки только помою.

— Ага, хорошо, он, наверное, не остыл еще. Сейчас налью.

Надя пошла на кухню и, проходя мимо полуоткрытой двери ванной, краем глаза заметила, как Сенька снимает рубашку, испачканную чем-то бурым и тут же увидела на левом боку длинную резаную рану. Она мгновенно забыла про суп и влетела в ванную.

— Ты... что это? — показала Надя сначала на рубашку испачканную, конечно же, кровью, потом на рану.

— А, это? — переспросил Сенька так, будто она спрашивала о каком-то пустяке. — Ерунда, поцарапало немного. Жулик тот, которого мы с Григорьевым пошли ловить, Саню оттолкнул, ломанулся по лестнице, я его не пускал, так он ножик схватил, бросился на меня. Рубашку вот испортил, теперь на выброс только… - расстроенно сказал он.

— Сеня, ты совсем дурак или только притворяешься? На хрена тебе этот жулик сдался? А если бы... он тебя?... — Надя вдруг стукнула его по уху, сползла по косяку на пол и зарыдала, уткнувшись лицом себе в колени. — Что бы я тогда?... Ты хоть бы иногда думал!... Дурак ты, понял! Дурак! Да я же!..

Сенька присел возле нее, неловко гладя по голове и приговаривая:

— Надь, да что ты... Ну ничего же... Перестань, Надь...

Всхлипывая, она размазала слезы по щеке ладошкой и заплакала еще сильнее.

— Не смотри на меня, когда я реву, я страшная, — сказала она сквозь рыдания, обхватила Сеньку за шею и поцеловала в губы. Не удержавшись,