внимательнее присмотрелся, и вызвал запись самого первого появления объекта. Глянув на табличку, он тихо присвистнул, а потом вызвал на дисплей и остальные таблички. «Интересное кино получается, — подумал Гриша. — Сначала средняя длина шага шестьдесят шесть сантиметров, потом семьдесят два, потом шестьдесят шесть, сегодня опять семьдесят два. Они там что, по очереди приходят?».

— Что это ты смотришь? — спросил Владимир Федорович из-за его спины

— Да решил проконтролировать на всякий случай, не пропустили ли чего, — сказал Гриша. — А то тут налепил на экран кучу избыточной информации, вдруг не заметил чего, — и снял в настройках галочку «Отображать на экране сводный отчет движения».

— Вот, положи в пакет, отправляй, — подал ему ворох бланков босс.

— Ага, сейчас, деньги брошу только, — Гриша сложил бланки, скрепил их зажимом для бумаг и положил в файлик.

Через три с половиной минуты конверт из плотной коричневой бумаги исчез с постамента, чтобы тут же возникнуть под ногами у Сеньки.

17 мая 1980 года

Семён и Надежда

— Ладно, давай смотреть, что нам прислали в этот раз, — предложил Сенька и положил пакет на стол. — Тяжелый, килограмма два, наверное.

Вооружившись портняжными ножницами, Надя вскрыла конверт.

— Так, тут у нас денежки, — отодвинула она упаковку в сторону. — А тут книжечка... документики... посмотрим...

— Смотри, тут записка, — удивленно сказал Сенька, переворачивая пакет с деньгами.

— Что пишут? — растерянно спросила Надя, просматривая стопку документов.

— Это тебе, наверное, — ответил Семён. — Только что это значит? «Н, шагай шире, не забывай».

Она взяла записку, написанную явно наспех: почерк кривой, в одном месте ручка проткнула бумагу, посмотрела на нее и задумалась.

— Кто-то нас спалил, — задумчиво сказала Надя. — И никому об этом не сказал. Этот кто-то заметил, что у меня шаг короче твоего. Вот и написал, чтобы я шагала чуть шире, пока больше никто не обратил внимание. — Посмотрев еще раз на записку, она положила ее на колено, разгладила дыру, проделанную ручкой, и пробормотала: — Наверняка Гриша, вину загладить пытается.

Глава 17

18 мая 1980 года

Семён и Надежда

Перехватить Груню по дороге на работу Семён не успел. Оказалось, что она приходит намного раньше, чем за полчаса до открытия. В магазине она посмотрела на него, но подходить не стала, махнула только рукой, мол, уходи. Потоптавшись у входа, он подумал, что передать ей номер телефона можно как в фильмах про шпионов. Наведя в одежде творческий беспорядок и взлохматив прическу, Сенька завалился в торговый зал с грацией похмельного гопника и двинулся прямо к уборщице.

— Слышь, мать, сделай-ка мне одну беленькую и одно партейное, — развязно сказал он, подавая ей десятку. — Сдачи не надо.

— Иди отседова! Нашелся сыночек, — шикнула на него Груня и брезгливо бросила десятку на пол. — Много вас тут таких ходит. Потерпишь до одиннадцати, не помрешь. Ишь, чего удумал, беленькую ему сделай. Давай-давай, проваливай! — и она, подождав, когда Сенька подберет деньги, вытолкала его шваброй из магазина. Записочка с номером телефона при этом волшебным образом осталась у нее.

***

Семён решил внести свой вклад в обустройство квартиры. Какой мужчина пройдет мимо возможности украсить свое жилище? Вот и он не смог.

Поэтому в магазине были куплены и загружены в такси здоровенный гроб проигрывателя «Электроника» (весом килограмм десять), усилитель «Вега» (килограмма три, не больше) и колонки, занимавшие все заднее сиденье светло-серой «Волги».

— Вот это ты, парень, прибарахлился, — хмыкнул водитель, помогавший загружать украшения жилища в машину. — С северов приехал, наверное? Я бы сам такого добра прикупил, да меня за это жена из дома выгонит. Тут же товара почти на тыщу.

— Не, даже восьми сотен не заплатил, — успокоил коллегу-меломана Сенька.

По дороге таксист просветил его, где продаются фирменные пластинки: на «Октябрьской кольцевой» и возле магазина «Мелодия». Оказалось, что у продавцов свой сленг, называя цену, они убирают нолик, а потом хохочут над наивным покупателем. Случается, и кидают клиента, подсовывая вместо фирмы что-нибудь отечественное. Так что надо следить за жуликами, вернуть уплаченные деньги не получится.

Всё ещё гордясь собственной хозяйственностью, Сеня перетащил покупки в квартиру. Надя посмотрела на приобретение и сказала, улыбаясь:

— Красота, спору нет. Посуду и ложки с вилками ты, конечно же, купить не додумался?

— За этим я сейчас пойду, хозяйственный у нас рядом, — нашелся он.

— Эх, Сеня, — взъерошила ему волосы Надя. — Давай вдвоем пойдем, что ли. Вместе и выберем.

— Значит, нам..., — но что хотел сказать Семён, узнать не удалось: в разговор вмешался телефон.

— Слушаю, — сказала Надя, подбежав к телефону и подняв трубку. То, что надо подбегать, стало понятно после первого же испытания прибора. Черное эбонитовое чудище, монументальностью способное поспорить с египетскими пирамидами, с трогательной бирочкой, на которой был аккуратно написан номер, издавало звук, способный поднять на ноги небольшую армию мертвых.

— Ну рассказывай, куда вас занесло, — прозвучал в трубке такой знакомый и почти родной голос Груни.

***

Надя пошла встречать Алексеевну в метро. И провести, и помочь с сумкой. Настроение было просто отличное. Всё на новом месте было хорошо — и квартира, и соседи, среди которых даже есть один настоящий Герой Советского Союза. Про Валентина Петровича*, с которым они жили на одной площадке, ей рассказали старушки у подъезда. С местным информбюро Надя всегда старалась поддерживать хорошие отношения, где бы ни жила. Улыбнуться скучающим старушкам — дело не тяжелое, зато пользы иногда бывает очень много. Сам же полковник в