пойдем! Это же рядом совсем! — Надя начала выбирать, что надеть. — Не стой, Сеня, готовность через пять минут!

***

После парка они еще погуляли и домой решили возвращаться, только дойдя до Детского мира. В метро Сенька почему-то забеспокоился, на «Октябрьской» зачем-то перешел на кольцевую станцию, потащив при этом Надю на дальний выход. И на поверхности он пошел немного не туда, ничего не объясняя, но она молча шла рядом с ним, поглядывая на сосредоточенное лицо своего спутника. По пути пару раз зачем-то останавливался, делая вид, что поправляет шнурки, а потом повернул в подворотню и затащил Надю в какой-то подъезд.

— Это ты что надумал? — шепотом спросила она, когда дверь закрылась за ними.

— За нами шел какой-то... мужчина, — также шепотом ответил он. — Я его в метро заметил, он на тебя пялился. Такой, знаешь, прилизанный, аккуратно одетый. Потом смотрю, а он за нами идет.

— А сюда ты зачем пошел? — спросила Надя. — Что мы здесь делаем?

— Здесь подъезд проходной, — объяснил Сенька. — Это я случайно нашел. — он повел ее под лестницу и она увидела еще одну дверь. Откинув щеколду, Семён распахнул её и выглянул наружу. — Пойдем, — прошептал он и шагнул вперед.

Домой они дошли какими-то дворами. Надя даже не могла представить, что такая запутанная дорога могла получиться в обычном московском квартале.

— Откуда ты хоть узнал о таких дебрях? — удивилась она, когда, протиснувшись между какими-то гаражами, они оказались буквально напротив гастронома, в котором постоянно покупали продукты.

— Так я же бегаю, по сторонам смотрю, вот и приметил, — объяснил Сенька. — Что тут особенного? Пойдем.

— Подожди, — сказала Надя, прижалась к нему на миг, погладила по щеке и поцеловала в губы. — Спасибо тебе.

— Да ладно, — смущенно пробормотал Сенька. — Чего уж там...

Едва захлопнулась входная дверь, Надя налетела на него и начала лихорадочно целовать. Они рывками перемещались к постели, останавливаясь для того, чтобы прервать поцелуй, избавляясь от очередного предмета одежды...

— Слушай, не знаю даже, что на меня нашло, — сказала Надя, когда они, запыхавшиеся, лежали в объятиях друг у друга. — Обычно я посдержаннее немного...

— Ты зачем оправдываешься? — удивился Сенька. — Что за глупости говоришь? Мне с тобой очень хорошо. Блин, вот не получается у меня красивые слова говорить. Короче, если ты не против, я с тобой.

— Видать, Сеня, я вчера тебе мало говорила, что ты дурак. Неужели тебе непонятно, что я с тобой уже давно?

Они полежали молча, глядя на сгущающуюся за окном темноту, потом Надя встала и, не включая свет, пошла в ванную. Семён встал, щелкнул выключателем, натянул найденные на полу трусы и начал собирать разбросанную одежду.

— Ой, так мило, — Надя, замотанная в полотенце, вышла из ванной и увидела развешанную на кресле одежду. — Сейчас, халат надену только. Поставишь чайник, хорошо?

***

— Слушай, Сень, давай уедем отсюда, — сказала Надя, отпив глоток чая и забираясь с ногами на стул. — Мне тут неуютно, в этой квартире. Особенно после этого мужика, который за нами пёрся. Хорошо еще, если это просто извращенец какой-то на задницу мою засмотрелся и решил до дома проводить. А если это и вправду чекисты?

— Никаких возражений, — ответил Сенька. — Завтра с утра и поедем искать что-то другое.

14 мая 1980 года

Надежда и Семен

Банный переулок жил своей жизнью, со стороны не совсем понятной. Люди ходили, что-то спрашивали друг у друга, помахивали открытой ладонью и расходились, чтобы сделать то же самое в других сочетаниях.

— Что это они? — удивленно спросила Надя, понаблюдав этот ритуал.

— На руке цена написана, — с видом знатока объяснил Сенька. — Вроде как никто деньги не спрашивает, если что, все сразу говорят, что официально, через бюро оформлять будут. А вон стоит мужик, мы у него нашу квартиру снимали.

— Ну и нечего к нему ходить, — тихо сказала Надя в ухо своему спутнику. — Давай к другим, их тут полно. Ты направо, я налево, как договаривались, новостройка, рядом с метро, не менее полугода.

Сенька сдался почти сразу. Опыта аренды жилья у него не было. В прошлый раз он доверился Сане, который долго не искал, а нашел посредника в виде того самого мужика и они вселились в первую из предложенных квартир. Поэтому он встал в стороне, нашел глазами Надю и наблюдал, как она курсирует между людьми, что-то спрашивая, отходя, возвращаясь и уточняя. В нескольких местах она брала у собеседников листики, наверное, с номерами телефонов, но тут же, покачав головой, устремлялась дальше. Наконец, она, переговорив с одним невзрачным суховатым старичком, кивнула, отошла в сторону, переговорила с одним из предыдущих собеседников, отреагировавшим бурным удивлением, потом со вторым, который тоже что-то переспросил недоуменно. После этого Надя вернулась к старичку, который, недовольно что-то сказав, начал уходить. Она, улыбнувшись, что-то сказала ему вслед, и мужчина остановился в ожидании.

Поняв, что Надя что-то нашла, Семён устремился к ней, старательно пытаясь не столкнуться с участниками броуновского движения на тротуарах.

— Я здесь, — сказал он, подходя сзади.

— А я тебя потеряла, — улыбнувшись, Надя, пожала ему руку у локтя. — Вот, Андрей Игоревич любезно согласился нам помочь. Где-то тут у него припаркован автомобиль, — при этом она явно цитировала старичка, недовольно сопевшего впереди, — и он нам покажет, что сможет удовлетворить запросы любого клиента. По крайней мере, так он обещал.

— А что он недовольный такой? — тихо спросил Сенька.

— А я у его конкурентов пошла спрашивать, не водится ли за ним привычка кидать клиентов или сдавать одну квартиру сразу нескольким людям. Похоже, тут про такое никто еще не знает, представляешь?

— Потому что здесь работают серьезные люди, а не ярмарочные кидалы, — пробурчал впереди Андрей Игоревич. — Вот мой автомобиль, садитесь, — и он распахнул перед ними дверцу белых «Жигулей».

***

Надя