Вы кто такая? — спросила хозяйка кабинета, поднимая голову. — Кто вас сюда пустил? Покиньте кабинет немедленно!

— Нет, вы мне точно сначала поможете, — сказала Надя, садясь напротив нее и выкладывая на стол очередную десятку. — Расскажите мне, как мне попасть в реанимацию?

— Под машину броситься, наверное, — ответила женщина и десятка исчезла со стола.

— Очень смешно, — сказала Надя. — Петросян вам не брат? У меня в реанимации, — Надя на секундочку задумалась, — жених. Сегодня привезли. Я хочу за ним ухаживать.

Женщина кивнула и замерла.

— Даже не знаю что и придумать, — задумчиво сказала она. — Хотя, подожди, сейчас. Может, и получится. — она пододвинула к себе телефон, набрала номер и сказала, когда ей ответили: — Наталья Филипповна? Привет, Самарина. Слушай, а зайди ко мне на минуточку, дело есть магарычовое. Да вот прямо сейчас и иди.

_______________________________

* Герой Советского Союза Валентин Петрович Соколов проживал в корпусе 7 дома 6 по Куусинена.

** В описываемое время полковник Юрий Булыгин — начальник второго отдела (контроль и помощь в работе особых отделов в войсках) третьего управления КГБ СССР.

Глава 18

23 — 30 мая 1980 года

Надежда и Семён

Наталья Филипповна была помоложе своей коллеги, и щеголяла в таком же накрахмаленном белом халате, аж шуршащем при ходьбе, специально подогнанном по фигуре. Она зашла, чуть переступив порог, остановилась, и сказала, поправляя на голове высокий колпак:

— Привет поближе, Виктория Петровна. Что хотела-то? Давай побыстрее, мне аптеку получать еще, растворов одних сто литров, — и в подтверждение своих слов она показала толстую картонную папку на завязочках.

— И тебе привет, — ответила хозяйка кабинета, положив ручку на сгибе гроссбуха. — Вот, девочка, просится поухаживать за женихом. Его сегодня привезли.

Наталья Филипповна посмотрела на Надю, которая кивнула, обозначив, что она и есть заинтересованное лицо.

— Вика, ты что, охренела? У меня там не проходной двор, чтобы кто попало ходил за женихами ухаживать! — возмущенно ответила она, шагнув чуть назад, выглянула в коридор, вернулась, прикрыв за собой дверь и присела к столу. — Как ты себе это представляешь, Вика? - она продолжила, будто рассказывала очевидные вещи нерадивым ученикам. - Я приведу ее сейчас в отделение, скажу, вот, смотрите, эта девочка тут будет нарушать всё, что возможно, а мы будем на это смотреть. Так, да?

— Ты, Наташа, голову включи, оно иногда полезно бывает, — спокойно возразила Виктория Петровна. — Примешь ее санитаркой, потом уволишь. А она тебя отблагодарит. Так же? — она многозначительно посмотрела на Надю, которая снова молча кивнула.

— Ну, можно и так..., — задумалась Наталья Филипповна, отстукивая по столу какой-то ритм ногтями. — Эх, давай, — махнула она рукой. — Ты, Вика, и мертвого уговоришь. Ладно, наш-то «папа» в отпуске, а Адрианову пофиг, прокатит. Что ж, раз так, пойдем, расскажу, что делать.

Надя немного успокоилась. Первый шаг уже сделан. К Сеньке она попадет, причем, прямо сейчас. Гостья встала и, не оборачиваясь, вышла из кабинета, шурша своим халатом при каждом движении. Надя молча кивнула Виктории Петровне и последовала за ней.

— Зовут тебя как? — спросила Наталья Филипповна, остановившись возле лифта и нажав кнопку вызова.

— Надя.

— Паспорт с собой, Надюша?

— Да, вот, — показала Надя, порывшись в сумочке и достав его.

— Вот и хорошо. Сейчас я тебя в кадры отведу, там всё сделают. Пока оформят, я в аптеку успею, а потом вернусь за тобой. Поняла? Ага, приехал, не отставай.

Как только дверь лифта закрылась, Надя достала из кошелька двадцать пять рублей и отдала Наталье Филипповне. Та взяла сиреневую купюру и, отогнув немного уголок засунула в свою папку.

— Сюда, — показала она на дверь, обитую железом. — Прямо возле лифта, чтобы никто не заблудился, — и, войдя первой в кабинет, громко сказала: — Девчата, здравствуйте! Алла Семеновна! Заради бога, оформите мне санитарочку, пока не убежала. Справочки я сделаю к завтрему. Вы же знаете, я не подведу. Пожалуйста, девочки, работать же некому. А за мной не заржавеет!

***

Через час, съездив домой за вещами, Надя надела белый халат с завязочками сзади, и увидела, наконец, Сеньку. В первую секунду она даже не поняла, что это он. Трудно было совместить в голове выбегающего спозаранку на пробежку улыбающегося парня с трогательным румянцем в полщеки и лежащее перед ней тело с серой кожей, торчащей изо рта трубкой, подключенной к ужасающе шумному и пыхтящему аппарату искусственного дыхания и тоненькой трубочкой, вгрызшейся в грудь под ключицей, в месте входа небрежно заклеенном лейкопластырем.

— Ну, что стоишь? — грубовато толкнула ее вперед Наталья Филипповна. — Вот он, твой парень. Хотела ухаживать? Давай. — припечатала она. — Судно выносить, обтирать, за капельницами следить, не только за ним одним, но и за другими. Если что, медсестры подскажут. Или ты думала сесть рядом и за ручку его держать? Так, Наденька, ты ему ни хрена не поможешь.

***

Первые сутки пролетели незаметно. Она делала что ей говорили, наблюдая, как к Сене время от времени подходят врачи, слушают, измеряют давление, температуру и рисуют какие-то столбики на здоровенном бланке. Спрашивать, что и как, Надя не решилась. Понятно же было, что в первый день к лучшему ничего не изменится. К тому же, раз за разом всё более хмурящий брови врач, рисующий свои графики, информировал ее о том, что происходящее не совсем ладно.

К ночи отделение реанимации замерло, тишину заполняли только аппараты искусственной вентиляции да время от времени проходящий по коридору персонал. Надя подтащила поближе к кровати стул, села поудобнее и положила Сеньке ладошку на плечо. Очнулась она от чьего-то легкого похлопывания по спине. Открыв глаза, Надя увидела медсестру, менявшую капельницу.

— Ты, девочка, так себя загонишь, тебе поспать надо, — ласково сказала медсестра. — Тебя как зовут?

— Надя.

— А я — Валя. Иди, ляг в третьей палате, там кровать свободная есть.