class="p1">— Так я и рассказываю. На улице она мне говорит, Сеня, не переживай, мы благодарны, просто дома засада какая-то, туда больше не ходи, то ли прослушка, то ли еще что. Муж у меня, говорит, большой человек, если проблема какая, так решит враз. И даже повторила, что любую проблему.

— Интересно, кто же у нее муж? — задумчиво спросила Надя. — Как-то странно всё.

— Муж у нее генерал, — сказал Семён. — Не мент и не военный. Скорее всего, чекист.

— Это ты с чего взял? — удивилась Надя. — Она тебе сказала?

— Я сам видел. Фуражка генеральская, околыш красный. Был бы военный, так уверенно про решение проблем не говорила бы. Так что чекист. А ты что думаешь? К тому же, она может быть просто сумасшедшая.

— В любом случае, пошли бы они в жопу все: и генерал, и генеральша. Сам подумай: кто мы им? Никто. Даже если сейчас он из чувства благодарности что-то сделает, где гарантия, что чуть позже он не начнет на этом свои игры делать. Да я уверена на стопиццот процентов, что будет. Спокойнее будет генерала забыть.

— Наверное, ты права, я тоже «за», — разочарованно сказал Семён. — Я думал, что это такой способ решить твою проблему.

— Я оценила, — сказала Надя таким голосом, что Сеня понял — так и есть, это не просто слова.

— Я вот книги купил еще, — Сенька пнул обернутую упаковочной бумагой и обвязанную бечевкой стопку.

— Что за книги? Интересные? — заинтересовалась Надя. Чтение ей неожиданно понравилось, особенно в отсутствие соцсетей и прочего интернетного барахла.

— Продавец сказал, что интересные, — сказал Семён. — Я же в этом ни бум-бум совсем, там не читал ничего. А тут у Сани в общаге пристрастился: время пролетает незаметно. Я у него читал про мужика, который на другой планете сидит, наши его туда послали, следит за местными, смотрит, что у них и как. Вроде как мы с тобой тут..., — смутился он.

— Я у Груни тоже читала, — призналась Надя. — Про богача и про латиносов, они там все друг с другом перетрахались и перестреляли друг друга. Ну доставай свои богатства, хвались.

— Вот, смотри. Какой-то Пикуль, за ним очереди огромные, историческое. Вот про войну, разведчики, всякое такое. Богомолов, «В августе сорок четвертого».

— А, это помню, я фильм когда-то смотрела, не до конца. Давай дальше, про любовь есть?

— Вот тебе про любовь, «Триумфальная арка», сказали, жалостливый. И еще всякие, — разбирая стопку, сказал Семён, — читать надолго хватит.

Глава 14

10 мая 1980 года

Анатолий Карамышев

Несмотря на то, что вчера был праздник, никто из начальства даже не подумал, чтобы дать послабление. Но Толик как раз накануне ударно потрудился и ему осталось совсем немного, чтобы добить этот участок. Понятное дело, что на этом работа не закончится, но именно сегодняшний день был для него очень важен, потому что Лена отмечает день рождения. В прошлом году его не было в числе приглашенных, а подаренные на следующий день гвоздики она взяла с таким пренебрежением, будто он не цветы принес, а что-то совершенно ненужное, даже слегка неприятное. Но в этом году Толик получил приглашение. Да, пока он просто лейтенант, невелика птица, но начальник намекнул, что если Карамышев себя проявит, то за третьей звездочкой на погонах дело не станет, и Лена это оценила.

Старший лейтенант — небольшое звание, особенно для родителей Лены, папа которой трудился в высотке на Смоленской площади и с Громыко встречался по работе чуть не каждый день, а мама руководила чем-то большим и важным в министерстве здравоохранения, но должны же они оценить перспективы. И жилплощадь у него своя есть: тетя Аня, земля ей пухом, прописала Толю к себе, как только заболела. Теперь он завидный холостяк: москвич, обладатель двухкомнатной квартиры, кандидат в члены партии. За такого студентке третьего курса МГИМО не зазорно замуж пойти...

Осталось обойти четыре магазина: три продовольственных и один книжный — и на сегодня он свободен. Потом надо успеть заехать домой переодеться, забрать букет, со вчерашнего вечера стоявший на кухне в ведре с водой, положить в карман строгого венгерского костюма давно купленный подарок: коробочку с золотой цепочкой и кулоном с маленьким бриллиантиком и мчаться навстречу своему счастью.

На один магазин он отвел себе двадцать минут. Процедура отработана до автоматизма: собрать сотрудников, показать фотографии, обязать директора собрать отсутствующих на указанную дату и время, чтобы опросить их.

Поймать Новикову и Комарову лейтенант Карамышев не надеялся. Он понимал, что они не дуры, и должны давно раствориться на просторах Советского Союза. Страна большая, и в ней хватает мест, где прошлое смазливой девчонки никого интересовать не будет. Парализованного ниже пояса кандидата в члены Политбюро и оставшегося без руки и половины легкого первого секретаря ЦК грузинской компартии судьба этих бродяжек мало интересовала: карьера их была закончена, надо о здоровье думать. Но машина правосудия должна работать без сбоев и тот, кто хоть случайно стал помехой советской власти, должен ответить по всей строгости.

Но, как говорится, человек предполагает... В первом же гастрономе всё пошло не по плану. Заведующая, полноватая крашеная блондинка с химической завивкой и густо накрашенными полными губами, сначала привычно побледнела при виде красной книжечки, потом бросилась собирать сотрудников. Магазин быстренько закрыли, вытолкав немногочисленных покупателей, и начали проверять наличие сотрудников. Куда-то запропастилась уборщица и никто не мог ее найти. Более того, ни у кого не было никаких предположений, куда она могла деться. Махнув рукой, Карамышев начал опрос без нее. Все подходили по одному, заведующая заносила их в список (Толя гордился своей придумкой: так и не пропустишь никого, и перед начальством отчитываться легче) и ставила галочку, что человек опрошен, а сотрудник ставил подпись.

Вдруг со стороны служебных помещений что-то загрохотало. Впрочем, ни у кого, кроме лейтенанта, это вопросов не вызвало. Грузчик Артемьев, только что поставивший свою подпись, объяснил:

— Это уборщица