это послышался звук подъезжающей машины? В этот момент перед ним появилась Кейкиль-эдже.

«Ищешь сахра поли, бродишь по пустыне? Такого цветка нет и никогда не было!» — сердито говорила она.

Меред хотел ответить, что он видел сахра гюли, но язык не слушался его. Он невнятно пробормотал что-то. И вот уже нет Кейкиль-эдже..

Откуда-то, словно издалека, услышал Меред знакомый голос:

— Ну-ка, открой глаза, сынок!

1974 г.

Перевод Г. Красиной

Если лежит душа…

Посвящается Аману Аннамурадову

В 7.50 утра 18 августа я уже сидел в купе и ждал, когда тронется поезд.

— Вот и поехали, — сказал пассажир, сидевший напротив. Я перевел взгляд с удаляющегося ашхабадского перрона на широкое бронзовое лицо и короткие, прямые темно-каштановые волосы. — Куда путь держим, джигит? — продолжал он.

— В Мары, — нехотя ответил я, вовсе не расположенный к беседе в столь ранний час.

— Да, Мары, Мары… Так проходит слава… Когда-то — древний Мерв, Моур, Маргиана. А персы к названию города еще прибавляли Шахджан и Шахуджахан, то есть город городов, царь городов. Примерно как у нас сейчас город-герой. А возьмите одиннадцатый век! Моур — столица сельджуков. И султан их Санджар тогда построил плотину на Мургабе. Мавзолей его, даже в развалинах, до сих пор производит впечатление.

— Да, вы правы, это сооружение величественное.

— Так вы знаете Мары!

— Я бывал там.

— Ну, и чего вы не видели в этой дыре?

— Все видел, — рассмеялся я. — Я еду, чтобы познакомиться поближе с жизнью сельской молодежи и подыскать материал для журнала.

— Это командировка?

— Да. Если мне удастся написать о каком-нибудь интересном случае, считайте, что моя командировка себя оправдала.

— Может, я смогу вам помочь. Мне приходит на память один паренек, некто Алмаз Аннаев. Хотя, знаете, вам наверно нужны подвиги, героические поступки…

— Да нет, я не ищу героев, рассказывайте.

— В то время я был секретарем райкома комсомола. Аннаева впервые увидел на бюро, когда принимали его в члены ВЛКСМ. Маленький, застенчивый и красный, как гранат, от смущения. Стоит на пороге, глаза опустил — я ему: «Заходи!» — а он даже не слышит. Старый пиджак на локтях протерся, брюки малы, ботинки стоптаны. Попросили мы его рассказать о себе. Отец пастух, умер в сорок шестом от несчастного случая. Мать и брат работают в колхозе. Аннаев, Аннаев… что-то знакомое, где-то я уже слышал это имя… «Аннаев, — сказал я, прервав его рассказ, — не писали ли о тебе в газете «Мыдам тайяр?» — Или это однофамилец?»

Парень зарделся еще пуще и промычал что-то утвердительное. Я подбодрил его и попросил рассказать о чем была статья.

«Дело было вот как, — начал он. — После школы мы с ребятами пошли на реку. Разделись, искупались и только легли позагорать на пески, когда услышали из-за зарослей туранги крик. Я вскочил, а ребята мне говорят: «Спокойно, Алмаз, это девчонки нас разыгрывают». Но крик был такой пронзительный, что я больше поверил крику, чем ребятам. Я бросился сквозь заросли и увидел вдалеке девочку; пока я плыл к ней, она уже ушла под воду. Хорошо, что река не глубокая. Я нашел ее на дне, вытащил на берег. Тут мои товарищи подоспели. Один из них знал, как делать искусственное дыхание. Вот так мы ее и спасли. А в «Мыдам тайяр» неправильно написали: ведь не я один ее спас. Спас ее Назар, он сделал ей искусственное дыхание. Что толку, если бы Назара не было рядом. Не было бы той девчонки в живых. А о нем в статье ни слова».

«Да что же это такое, — сказал один из членов бюро райкома, — человек еще в комсомол не вступил, а уже критикует молодежную печать! — и весело поглядел на Алмаза. — Ничего, ничего, конструктивная критика нам нужна. Я предлагаю Алмаза Аннаева принять в ряды ВЛКСМ».

Рассказчик замолчал и долго глядел в окно. Потом задумчиво проговорил:

— Я вот сейчас смотрю на песок и думаю, как бы полезнее использовать в хозяйстве, в строительстве, как бы на месте песка да раскинуть сады. А он ведь красивый, чистый… Каждому народу свой кусок земли достался: кому чернозем, кому тундра, а нам вот — песок. Может быть, уже пора подумать о том, как бы немного песка сохранить. Может быть, уже пора создавать заповедные уголки пустыни, такие, знаете, огороженные и с надписью над входом: «Государственный заповедник. Вход, въезд воспрещен».

Тут мой взгляд встретился с его, совершенно серьезным, без тени улыбки.

— А Алмаза Аннаева я вам покажу, если захотите…

* * *

Реджеп, ибо так звали моего спутника, привел меня к Алмазу. Нас усадили за низкий столик, возле которого лежал на раскладушке Алмаз.

— Как твои дела, дружище? — спросил Реджеп. — Я слышал, что ты успел побывать в больнице.

— Да, было дело, — ответил Алмаз. — С врачами познакомился. А в смысле здоровья… ничего нового.

— К кому только мы ни обращались, — сказала подсевшая к нам его мать. — Врачи смотрели, профессора, и тебибы[5], и сам Усса Хайты[6]. Все без толку, все бесполезно. Где растет трава, которая вылечит моего сына? Где найти лекарство против этой напасти? Кто меня научит, как задобрить злого дэва? — Мать вытирала слезы большими натруженными руками с потрескавшейся кожей.

— Мама, дорогая, ну, обязательно найдется какое-нибудь лекарство. Для каждой болезни есть свое лечение. Не плачь, вспомни, что Махтумкули писал:

«Чтобы дело делом стало,

Даже ста печалей мало».[7]

Так сын утешал мать, но в его глазах было мало надежды. По его виду нельзя было сказать, что он совсем сдался, но некоторая вялость мимики выдавала слабеющий интерес к борьбе с навалившимся на него несчастьем.

— Тебя навещают друзья? — спросил Реджеп.

— Да, один уходит, другой приходит. Друзей много. Они, а не медицина не дают впадать в отчаяние.

Алмаз был назван в честь самого крепкого камня. Но тело его оказалось хрупким, а что касается характера, был ли он таким твердым? По его интонации я понял, что он говорит неправду и если не отчаяние, то состояние близкое к этому посещает его куда чаще, чем друзья.

У молодежи кроме учения есть свои заботы, всякие игры, спорт. Это народ по-своему занятой. Попробуйте себе представить ребят, которые бы с охотой бежали каждую свободную минуту к Алмазу, чтобы поскучать у постели больного. Наверно, забежит кто-нибудь из них, выпьет пиалушку чая, расскажет что-нибудь не к месту, ну, например, как они создают новую футбольную команду, да