вниз, подбежал ближе. «Нокер-ага!» — сквозь слезы закричал я. Старик не откликнулся. Бедняга лежал, прижимая к груди чувал с украшениями, которые должны были спасти наших людей от голода.

Я подумал, что Нокер-ага спит, стал будить его. Мне и в голову не пришло, что он мог умереть. Сил у меня совсем не было, в глазах темнело, и я несколько раз падал…

Нокер-ага уснул навеки, и я остался один среди песков. Что делать? Я обошел вокруг место, где нас застала буря. Увидел полузасыпанную бочку, которую мы взяли с собой, напился воды. Стою и не знаю, что дальше делать. Вдруг… Смотрю и глазам своим не верю: вдали черной точкой двигался верблюд. Я пригляделся и понял, что мое счастье уходило прочь от меня. Звать, кричать бесполезно, слишком далеко. И тогда я побежал. Когда расстояние между нами сократилось, я крикнул. Человек оглянулся, а я без сил повалился на землю…

Наверное, в тот страшный день корни моих волос поседели. Когда сознание вернулось ко мне, я почувствовал вкус воды на губах. Это человек поил меня.

«Кто ты?» — спросил он.

А у меня сил нет ответить. Я махнул рукой в ту сторону, где лежал Нокер-ага.

Потом я помогал мужчине положить тело Нокер-ага на верблюда. Когда мы тронулись в путь, мужчина сказал: «Мы пойдем в наше село». Дорогой он расспросил меня, куда и по какому делу мы со стариком ехали. «Та-шауз очень далеко», — проговорил мой спаситель и горестно покачал головой.

Через некоторое время мы добрались до маленького селения в песках. Его и не назовешь селом — пять кибиток да несколько плетеных загонов — селение скотоводов. Здесь мы и похоронили Нокер-ага. Я бродил между кибитками, как собака, потерявшая хозяина. Куда деваться, что предпринять? В одиночку я не смог бы отправиться в обратный путь. Но люди, к которым привез меня этот кумлп, позаботились обо мне. На другой день мне сказали: «Готовься, мы отвезем тебя домой». От радости я чуть не заплакал.

Эти замечательные люди не только довезли меня до дома, они дали нам мешок пшеницы и вернули чувал с украшениями. «Пусть ваши женщины и девушки наденут их в день Победы, когда будут встречать своих джигитов», — сказали они.

Когда кончилась война, я поехал учиться в Ашхабад, стал гидрогеологом и обошел все Каракумы. Доводилось мне попадать в песчаные бури, но они уже не могли напугать меня. Я работал, одолевал трудности…

Тебя интересует сахра гюли, видел ли я его. Не знаю, как тебе ответить. Может, и видел. По весне пустыня вся в цветах. Какой из них сахра гюли, кто знает? Да, по-моему, не в этом дело, Меред-джан. Человеку, слабому духом, в пустыне делать нечего. Пустыня испытывает человека, закаляет его. Вот ты пошел в пески на поиски сахра гюли. Значит, ты не устрашился трудностей. Но запомни: с пустыней шутить нельзя. Ты говоришь, что должен к вечеру вернуться домой? В таком случае тебе надо спешить.

Меред слушал Сахракули-ага и не спускал с него глаз. Еще не старый человек, а голова седая. Видел он сахра гюли или нет? От гидрогеолога исходило ощущение такой силы, решимости, что Мереду казалось, что этот удивительный человек не только видел заветный цветок, но и сам рассевал семена этого чудо-цветка. Рядом с Сахракули Меред чувствовал себя таким же сильным. Да разве в цветке дело?..

5

Меред не знал, что в тот же день, когда он уехал из села, к вечеру в доме снова поселилась тревога.

Так случилось, что нежданно-негаданно проездом в город к его родителям наведался дядя Реджепкули, тот самый, который жил с бабушкой Мереда.

После обычных приветствий и расспросов о здоровье Огульнабад спросила брата, видел ли он своего племянника, не слишком ли притомился мальчик после дороги. Тут и выяснилось, что Меред не приехал к родственникам.

И снова Огульнабад причитала и плакала:

— Вах, чует мое сердце, что-то случилось с ним. Где он сейчас, мой бедненький! Вай-ой, люди, что я буду делать, о-о-о!

И не было, наверное, такой силы, которая могла бы успокоить несчастную мать. В подобных случаях присутствие в доме старого человека совершенно необходимо. Он не суетится, не теряется. Своим советом, степенной строгой речью он вселяет надежду, облегчает страдание.

Узнав о тревоге в доме Махтумовых, Байрам-ага поспешил к ним.

— Невестка, ты почему голосишь? Что случилось с твоим сыном? Своими воплями ты поднимаешь на ноги все село, — прямо с порога обратился старик к Огульнабад. — Сроду у нас такого не было, чтобы мальчик пропал. Отыщем его! Завтра же твой сын с улыбкой возвратится домой.

Потом мужчины советовались, что надо предпринять.

Всякая новость мгновенно разносится по селу, поэтому вскоре к Махтумовым прибежали Берды и Солтан.

Сомнение, которое тревожило Берды с утра, теперь превратилось в уверенность: Меред обманул родителей и укатил в степь на поиски какого-то диковинного цветка. Берды показал письмо, которое Меред оставил в Оммук-кошк. Дядя Омар и яшули внимательно выслушали мальчика и несколько раз перечитали письмо Мереда.

В эти погожие весенние дни ехать степной дорогой было легко: колеса мотоцикла пружинили на влажном песке, оставляя четкий узорный отпечаток.

Когда путники миновали посевы и углубились в пески, Байрам-ага сошел с мотоцикла и стал искать след велосипеда. Верно говорил яшули, что дорога на Таллы-Кую была очень оживленной. Множество машин прошло по ней за день и среди широких отпечатков шин грузовиков мог затеряться легкий след велосипеда.

Когда мотоцикл с коляской подъехал к Таллы-Кую, солнце село и наступила темнота. Мереда на коше никто не видел.

Понурив головы, молча сидели за чаем дядя Омар, Байрам-ага и Берды.

— Придется ехать назад, чтобы завтра продолжить поиски, — сказал, наконец, Байрам-ага. — А может, он уже дома, пока мы его здесь ищем?

Яшули наказал своим товарищам быть внимательными, когда они погонят отары в степь.

На другой день едва забрезжил рассвет, все трое снова выехали в степь. Сначала наведались к чабанам, но никаких известий о Мереде на коше не было.

И тогда Байрам-ага предложил покружить по степи.

— Не мог Меред на велосипеде забраться глубоко в пески, — говорил старик.

Мотоцикл свернул с дороги и стал огибать барханы. Все трое внимательно оглядывали каждый куст, низины барханов.

В сумеречном свете остроглазый Берды первым увидел на горизонте вышку. Омар-ага направил к ней свою машину.

— Там его, наверное, нет, но надо справиться на всякий случай. Да и предупредить людей нужно, — сказал Омар-ага и голос его дрогнул.

Когда они подъехали ближе, то