class="p">— Не пора ли нам немного поспать, дать отдых глазам, как ты считаешь, Меред-хан? — спросил он и стал устраиваться на ночлег.

Он расстелил на земле свою просторную шубу, отороченную красным сукном. На одну половину шубы старик лёг, а второй укрылся.

Мереду не оставалось ничего другого, как тоже лечь.

— Э-э, да ты налегке отправился в степь. Замерзнешь ночью.

Кандым-ага отдал мальчику свою бурку. Меред стал было отказываться.

— Бери-бери, — строго сказал Кандым-ага. — Со степью шутить нельзя.

Пригревшись, Меред мгновенно заснул. Спалось ему даже лучше, чем дома в постели.

На рассвете Кандым-ага разбудил его.

— Я приготовил чай. Выпей пиалушку. И скажи мне правду: куда и к кому ты идешь?

— Если по правде, то я никуда не иду, Кандым-ага. Я вышел в степь, чтоб найти сахра гюли. Сегодня покружусь здесь и к вечеру вернусь домой в село, — ответил Меред. — Ведь у нас каникулы, занятий в школе нет.

— Я верю тебе, — сказал Кандым-ага, глядя мальчику в глаза. — Далеко не ходи, заблудишься. Если ты не отыщешь сегодня сахра поли — не беда. Ты не побоялся один пойти в степь. Значит, у тебя есть мужество.

После того как Меред простился с Кандымом-ага, ему стало одиноко. Мальчику хотелось о многом поговорить с яшули, слушать его неторопливые рассказы о выносливости и силе духа. Но у каждого человека свой путь, своя тропинка. Жизнь течет своим чередом, человеку нельзя терять заветную цель.

Меред снова шел по степи. Песок под ногами был по-утреннему влажным, словно ночью выпал дождь.

Ни разу в жизни Меред еще не встречал рассвет в степи. И сейчас он с изумлением и восторгом подумал о том, что никакая картина, никакие слова не смогут передать красоту, которая открылась его взору.

Гряда за грядой уходили в даль неподвижные волны барханов. Бессчетное множество цветов — маков, колокольчиков, неведомых Мереду пахучих трав — кудрявило склоны барханов, заполняло низины. Но желанного сахра гюли не было среди этого буйства жизни.

Мереда охватывала досада, когда он убеждался, что и новый бархан не дарил ему желанного цветка. «Ты, дорогой мой хан, думал, что запросто смоешь с себя позорное прозвище труса. Если бы сахра гюли открывался каждому, кто сделал шаг по пустыне, тогда на свете не осталось бы ни одного труса», — мысленно упрекал себя Меред.

Когда вдали показывался необычный цветок, мальчику казалось, что храбрость вливается в его сердце. Он прибавлял шагу но, подойдя ближе, убеждался, что неведомый цветок не сахра гюли. И снова он становился прежним Мередом, которому надо было доказывать, что он не трус.

Надежда на успех стала слабеть. Он шел наугад и неожиданно наткнулся на чабанский кош. Огороженная стоянка пряталась в зарослях черкеза у подножия бархана.

Меред вошел в загон. Здесь было пусто. В центре площадки догорали подернутые пеплом угли. Значит, чабан недавно ушел с отарой.

Меред повернул назад, чтобы продолжить свой путь, но тут откуда ни возьмись появилась огромная чабанская собака. Мальчик оробел и замер на месте. Собака подошла к нему и легла возле его ног. Как только Меред сделал попытку шагнуть, собака оскалила острые, как стрелы, клыки и зарычала.

Меред оглянулся в поисках защиты: вокруг простиралась безмолвная степь. «Вах, что я буду делать, если отара сегодня не вернется? Вот тебе и цветочек. Вот так находка. Поздравляю!»

Меред со злостью посмотрел на собаку. Она спокойно лежала, преградив ему путь. Чабанская собака честно исполняла свой долг: всякого, кто придет на кош, не выпускать, пока не вернется чабан или чолук.

— Пошла прочь! — крикнул Меред.

Собака и ухом не повела. Не обращая внимания на мальчика, она подняла голову словно искала глазами, куда же девался жаворонок, который только что так приятно пел.

У Мереда вдруг возникла крошечная, с иголочное ушко, надежда. Неужто чабанская собака любит музыку? Меред запел, и собака насторожила уши, повернулась к нему. Он пел подряд все песни, какие помнил. Пел и шел. И огромный волкодав, склонив массивную голову, неторопливо и важно шагал рядом.

Они вышли из загона. Колеса велосипеда и ноги мальчика увязали в глубоком сыпучем песке. Нечего было и думать о том, чтобы вскочить в седло и удрать. На счастье, впереди показался просторный, как поле, такыр. Теперь Меред не сводил глаз с гладкого поля. Подойдя к такыру, мальчик бросил на собаку опасливый взгляд. Эх, будь что будет! Меред вскочил на велосипед и рванул с места во всю мочь.

Рожденная в песках, собака не знала, что такое коварство, и растерялась. Низким глухим басом коротко пролаяла она вслед беглецу и свернула под куст чети, что рос на краю такыра.

А Меред, не веря, что вырвался из плена, задыхаясь и не сбавляя скорости, уже обогнул бархан.

И снова перед ним широко открыла свои объятия песчаная степь. В зеленой траве пестрели цветы. Низины густо поросли осокой. Метелки, полные налитым зерном, клонились к земле, будто осока благодарила землю, напоившую ее корни. Скромные чомучи раскинули во все стороны свои руки-стебли, унизанные цветами.

Меред пал духом. Сахра гюли здесь не было, и назад вернуться нельзя — там волкодав. Не зная, что предпринять, Меред рассеянно огляделся по сторонам и вдруг заметил впереди вышку. «Цветка не увидел, так хоть на вышку погляжу вблизи и поверну к дому», — решил расстроенный Меред.

Вышка оказалась дальше, чем он предполагал. Когда мальчик подошел к ней, день уже близился к концу. Ничего особенного он не увидел. Вышка как вышка, возле нее стоял трактор с облупившейся краской. Вокруг валялись железные бочки, лежали сложенные штабелем стальные трубы. Поодаль стоял деревянный домик, обшитый блестящей промасленной бумагой, рядом — железная печурка.

— Эгей, друг! — окликнул Мереда седоволосый мужчина, разводивший в печурке огонь. — Что, узнал свою вышку? «Нашедший радуется, узнавший берет», так, что ли?

Подойдя, Меред поздоровался и объяснил:

— Я первый раз вижу настоящую вышку.

— Еще недавно геологи вели разведочные работы в глубине пустыни, куда не ступала нога человека. Теперь они все ближе подступают к поселкам. Через год-другой, глядишь, вышки выстроятся возле домов. Туркменская земля, оказывается, настоящая кладовая, — говорил смуглолицый мужчина, наливая в казан воду.

Запах жареного мяса ударил мальчику в нос. Меред проглотил набежавшую слюну, смутился от этого и спросил:

— Газ ищите или нефть?

— Какое нам дело до газа или нефти! — воскликнул смуглолицый. — Мы воду ищем, дорогой мой. Сначала надо найти воду, а потом искать газ и нефть. Разве ты не знаешь, что у нас в Туркменистане всему начало — вода? Поэтому в пески первыми