Она покачала головой, шмыгая носом, со слезами на глазах. Ана не спорила и надела шнурок на шею, сжав распятие в пальцах.

– Я ходила в католическую начальную школу в Новой Зеландии.

– Зеландии? – Амброз кивнул, явно заинтересованный, затем повернулся, чтобы потрепать Леона по волосам. – Не унывай, мой мальчик. Твои люди будут здесь к утру. Эта девушка не ведьма, а с несчастным Феликсом мы разберемся до конца дня.

Глава 20

Почти перевалило за полночь, и снаружи было совсем темно. Ана сидела на коврике перед камином, чувствуя свое бессилие, и наблюдала, как Леон борется со сном. Ранее братья раздели его, обмыли и перевязали открытую рану, которая распухла и пошла тревожными красными пятнами, что свидетельствовало о начинающейся инфекции. Однако братья уложили его под одеяло без лишней суеты. Сара вернулась с котелком воды, миской бульона, приправленного целебными травами, и отваром с медом и имбирем.

Девушка задержалась на пороге, с томным видом любуясь Леоном, погруженная в какую-то воображаемую романтическую историю, и ушла со вздохом.

Ане удалось уговорить его выпить около половины бульона, прежде чем он совсем обессилел, и ей было стыдно признаться, что она почувствовала облегчение, когда он заснул. Неловкость между ними лишь усилилась после заявления Амброза, что она не ведьма. С его стороны – чувство вины, с ее – обида.

После ужина брат Амброз сообщил, что Феликс исчез из конюшни, и жители деревни не могут его найти. Деревенский священник был в отъезде, посещая поселения в округе, и констебль неохотно поблагодарил их за то, что с ними пришла и божья помощь.

Это известие встревожило Ану, которая не покидала комнату Леона с момента их прибытия, в ужасе, что Хубер или кто-либо еще могут как следует ее разглядеть. Сара принесла ей еду – щедрый кусок пышного пирога, начиненного жирным мясом, яйцом, луком и шпинатом, – который она проглотила с большим аппетитом. Теперь это блюдо тяжелым грузом лежало у нее в желудке, а тревожные мысли продолжали терзать ее разум.

Тело затекло от долгого сидения, Ана с трудом поднялась на ноги и подошла к окну. Она распахнула ставни и выглянула в ночь. Ее взгляд скользил по крышам в поисках малейшего признака движения. Сквозь просветы в облаках проглядывал серп луны, очерчивая серебром грубые силуэты зданий. Они вошли в пещеры, когда на небе была полная луна. В этом не было никакого смысла.

По крайней мере, она могла разглядеть кое-какие звезды. Конечно, она тоже была там. Вспышка яркого света привлекла ее внимание, и у нее екнуло в животе. Набежавшие облака ненадолго скрыли ее, а затем она вновь засияла на небосводе. Красное размытое пятно, столь яркое в ночном небе, точно такое же, какое она видела над руинами дворца Эдин. Комета Эльди.

У нее ныло горло от попыток сдержать рыдания. Она вспомнила Стефана, перечислявшего факты из своего приложения для наблюдения за звездами. Один раз в семьсот лет. Казалось невозможным, что всего несколько дней назад ее заботили лишь разбитое сердце и унижение от академической неудачи. А теперь она заблудилась во времени и бежит очертя голову? Попала в какую-то магическую ловушку.

Неужели они и впрямь столкнулись с чем-то… сверхъестественным? В некотором смысле, она считала путешествия во времени чем-то, что наука, возможно, со временем сможет объяснить. Разве не существовало теорий о пространственно-временном континууме? Кротовых норах[8]? Но пророчества и демонические жрицы… Сама мысль о том, что она – одна из семи, предсказанных бог весть кем – где же здесь наука?

Она попыталась представить реакцию Стефана на все это. Как бы он закатил глаза. Но факты нельзя было отрицать. Они уже пережили невозможное: они переместились сквозь время. Комета была прямо там. Дьявольская плеть. Бессвязно бормочущий незнакомец знал ее имя. Знал, что она воровка. Считал ее ведьмой. Ее дыхание участилось, и она схватилась за подоконник, чтобы не упасть.

Затем на площади шевельнулась тень, привлекая ее внимание.

Огромный вороной конь стоял у колодца, заставляя ее сердце пуститься в галоп.

– Леон, – прошептала она. – Кажется, конь Брандта на площади.

Но Леон лежал, подергиваясь в свете огня, беззвучно шевеля губами.

Она уставилась на коня. Как он оказался здесь? Стража пропустила его через ворота? Как никто его не заметил? С другой стороны, была уже глубокая ночь, и даже таверна оставалась закрытой, без единого посетителя – она предположила, что из-за страха перед юродивым. Ана высунулась из окна, чтобы разглядеть получше. Черная шкура коня мерцала в лунном свете, грива и хвост развевались от внезапного порыва ветра. Ей нужно было убедиться, что это именно тот конь.

Ветер усиливался, и она вновь почувствовала покалывание за ушами. У нее снова закружилась голова, она отшатнулась, ударившись макушкой об оконную раму. В полуобморочном состоянии она стала захлопывать ставни, но дерево заело. Ледяные порывы взметнули тяжелые занавеси, в камине бушевало пламя, она вскрикнула и пригнулась к кровати.

Тогда, в пещерах, тоже был неестественный ветер, прямо перед хаосом и смертью. Воспоминание потрясло ее. Мог ли это быть просто ветер? Или за ним стояла какая-то сила, злая воля? По телу побежали мурашки, и она прижалась к плечу Леона.

От его кожи исходил жар.

– Черт, Леон, ты весь горишь!

Его веки дрожали, а голова моталась из стороны в сторону. Лихорадка поглотила его. Ана нерешительно коснулась его лица, приложив дрожащую ладонь ко лбу; другую руку она прижала к его груди, где под ее пальцами учащенно билось сердце.

– Леон, прошу тебя.

Новый порыв ветра ворвался в комнату, взметнув занавеси до самого потолка, ударив ей в лицо, лишая возможности дышать и наполняя ее легкие льдом и огнем. Рыдание сдавило ей горло, и она прошептала, в ужасе, что какая-то… сущность… какая-то сила может подслушивать:

– Ради всего святого, Леон, поправляйся, – взмолилась она. – Я не могу оставаться здесь. Слышишь меня? Ты должен поправиться. Сейчас. Пожалуйста.

Ана представила, что горячка имеет форму: гигантская пиявка из пульсирующей тени, с ее мерзкой пастью, впившаяся в грудь Леона и высасывающая его жизненную силу.

Она застонала и покачала головой. Неужели она так измотана, что начинает сходить с ума? В груди внезапно вспыхнул жар, напомнивший ей о синей искре из ее видения в пещерах, а с этим она ощутила необъяснимый прилив ярости. Она сходила с ума. На глаза навернулись слезы, и она прошипела в сторону тени:

– Пошла прочь!

Леон дернулся под ее руками, она едва