Страдальца, в чьем сердце гнездится печаль?

              Скажи, вспоминаешь ли ты обо мне?

О ком день и ночь я печалюсь в чужой стороне?

Не в силах забыться я даже во сне,

              все яства безвкусны, все яства пресны.

Тревожны осенние ночи и полдни весны.

Вдали от тебя, от родной стороны

              мгновение — как нескончаемый год.

О небо! Зачем ты послало нам столько невзгод?

Неделя одна за другою идет;

              мне рыба и гусь не приносят письма{226}.

Второй уже год я тоскую, подумай сама!

В жилище моем одиночество, тьма,

              возлюбленной нет; и, тоскою сражен,

Томлюсь, как томились влюбленные давних времен.

Но жена по-прежнему не отвечала.

— В песне «Боевая колесница»{227}, — сказал разгневанный муж, — супруга, оставшись одна, от тревоги не спит по ночам. В песне «Возвращение из похода»{228} жена, разлученная с супругом, предается тоске и горестно вздыхает. Любящие сердца страдают в разлуке, — так бывает со всеми, и этому тьма примеров. Отчего же, скажи, я по тебе истомился, а ты так холодна со мной? Трижды я обращался к тебе, и трижды не ответила ты на мои слова. Что это значит? Взгляни на горлицу, как она кричит в дождь, призывая солнце, ибо только при солнечном свете может встретиться со своим любимым. Если уж птица, малая тварь, показывает такую силу чувства, то человек тем более должен оставаться верен своей любви. Или сердце твое переменчиво, подобно листку, который поворачивается, куда ветер дует, и ты как говорят: «Одного провожаешь к воротам, а другой к двери в паланкине спешит»? Есть еще и старинное присловие:

Проводит супруга — и тут же замену найдет:

      к чему тосковать ей всю ночь напролет?

И ночи одной в одиночестве не проведет.

Оно ведь словно про тебя придумано.

Широко раскрыв глаза от изумленья и гнева, жена воскликнула:

— Для чего вы городите весь этот вздор?! Не прожили мы в разлуке и полугода, как вы, тайком от отца и матери, перебрались поближе к дому. По ночам вы лазили сюда через ограду и с первыми петухами уходили, крадучись, в приотворенную дверь. Вспомните, сколько раз встречались мы за это время! К чему же теперь болтать о тоске и разлуке? Я любила вас, жалела и боялась, потому и сдержала слое обещанье не открывать никому нашей тайны. Вы же наговорили великое множество слов, весьма для меня обидных и оскорбительных. Униженная вами, как я стану глядеть в лицо вашим родителям, да и своим родителям также?

— Вот уже второй год тому, как я и в глаза тебя не видел, — вскричал муж, — старый слуга подтвердит, что я говорю чистую правду. Да разве это похоже на меня — втихомолку менять наставника или лазить в собственный дом через ограду? Не иначе, у тебя гащивал какой-то развратник, прикинувшийся мною, а ты, обознавшись в ночной темноте, да и сама лишившись от похоти разума, с немалой, как видно, охотою раскрыла ему объятья, а сейчас, ничтожная, ты осмеливаешься говорить мне, будто он — это я!

Жена заплакала и сказала:

— У кого, как не у вас, красный шрам на шее и черная родинка в ухе, словно зернышко риса? Голос, подобный звону кханя{229} и губы точно киноварь? Кто другой ростом не выше и не ниже вас, дородством и статью — вылитый вы? Не я ли своими руками сшила белые ваши порты и платье из тонкого шелка? Как же я могла обознаться? Ваш шелковый веер и красный платок — это ведь мои подарки, как же мне было ошибиться? Не далее как позапрошлой ночью вы разделяли со мною ложе и говорили так сердечно и нежно? Я ясно все помню. И вы еще смеете говорить, будто я путаю вас с кем-то?

И она зарыдала в голос.

Родители мужа услышали плач, прибежали и стали допытываться, в чем дело. Невестке же, оскорбленной мужем, злость ударила в голову; обливаясь слезами, принялась она кататься по земле и, позабыв приличия, рассказала о ночных делах все, как было.

— Коли правда то, что наговорил здесь супруг мой, — закончила она, — значит, я не только нарушила супружескую верность, но и запятнала доброе имя семьи. Как мне теперь жить дальше?! Как глядеть вам в глаза?

Тут она стала биться головой о колонну, стремясь лишить себя жизни. Свекор со свекровью и муж бросились утешать ее и уговаривать приветливыми словами. Наконец она пришла в себя.

Поразмыслив, родители сказали сыну:

— С того дня, как ты отправился на ученье, жена твоя была нам во всем послушна, добродетельна, а тебе хранила верность. Если и обольстили ее, то только обманом. Странно, однако, другое, что за полгода мы так ничего и не заметили! Уж не злой ли дух или оборотень, увлекшись ее красотою, повадился к ней? Возвращайся назад и продолжай ученье, а мы попробуем заклинаньями и амулетами одолеть его.

Сын послушался их и спустя месяц вместе со старым слугой вернулся к своему наставнику.

Свекровь шепнула невестке:

— Ночью, как только он явится, хватай его и держи покрепче, а сама — кричи что есть мочи, зови нас на помощь.

Когда на третью ночь старики услыхали крики невестки, они тут же повскакали с постелей и подняли на ноги всех домочадцев и слуг. Прелюбодея схватили и привязали к колонне. Утром родители пришли поглядеть на пленника, и оказалось, что он как две капли воды похож на их родного сына. Невестка подтвердила: точь-в-точь ее муж. Родичи, близкие и дальние, все в один голос признали в нем отпрыска их семейства. В конце концов отыскался среди них некий умник, который сказал:

— Надо послать кого-нибудь туда, где учится ваш сын, и узнать, вернулся ли он; только так мы установим, самозванец это или подлинно ваше дитя.

Отец так и сделал.

На другой же день сын получил его письмо и вместе со старым слугою поспешил домой.

Мать с отцом, родня и невестка, глядя на того и другого, только даром глаза проглядели, ибо вместо одного человека перед ними стояли двое, и оба на одно лицо. Двойников тотчас отвели к уездному начальнику, чтобы тот рассудил, который из двух — оборотень. Начальник в этом деле разобраться не смог и переслал их к наместнику провинции. Но и наместнику оказалось оно не под силу, и потому направил он всех ко двору, отписав особый