– «Миланка»? – она остановилась, обернулась и исподлобья зыркнула желтыми огоньками.

– То есть… Миландора. Погоди… те, – поправилась я, задыхаясь от бега.

– Тсс! Расшумелась! – шикнула она. – Не поднимай крик, меня тут не должно быть.

– На этом рынке?

– В этом мире, блаженная, – поморщилась Милана.

Девушка спиной отступила в темный проулок, и я последовала за ней.

– В Сатаре? – переспросила я изумленно.

– Какая умненькая, – мрачно протянула она и сдвинула белесые брови к переносице. – Наказана я, ясно?

– Кем?

– Да всеми этими, – она кивнула на фонтан, окруженный каменными богинями. – Как сговорились. Миландора такая, Миландора сякая… Надо заняться ее перевоспитанием… Нашлись тетушки, хэссы самовлюбленные!

– Погоди, погоди, я ни черта не понимаю, – взмолилась я, хватая божество за желтый рукавчик.

– Отпусти, блаженная. Мне сваливать пора, пока Ворошиловы не хватились. Я за тобой увязалась, а Изольда небось визг подняла…

– А мне? Мне когда пора будет сваливать? – зыркнула на нее сердито.

– Тебе-то зачем? У тебя тут ниточки-узелочки судьбоносные, все схвачено-оплачено, – подмигнула мохнатая зараза.

– Поговори мне еще, мерзавка, – я вцепилась пальцами ей в локоть.

И вроде обещала себе быть вежливой, смиренной с Миландорой, но как увидела наглые желтые глазки, сразу все ужасы вспомнились.

И как она хвостом вертела, пока я колени себе отбивала. И как мяукала призывно из черной глубины. И как швырнула в лапы герцога-неадеквата, который мне чуть пальцы не переломал.

И ладно бы еще объяснила хоть что-то… Так нет, подхватила Хермину и сбежала, оставив Лизавету бултыхаться в «неудачном супружестве»!

– Встань спокойно и объясни по-человечески, что ты забыла в моем мире… и что я забыла в твоем?!

– Выгнали меня! – грубо буркнула девица. – Обрекли на земную хавранскую жизнь. Ох и мучение!

– Что? – я аж рукавчик выпустила.

– Сейчас еще терпимо, – скривилась негодяйка. – Но валяться в кроватке и орать, когда голос тебя не слушается… А теперь вот гормоны полезли. Пополам с прыщами. Как вы вообще выживать умудряетесь? Я всех ненавижу.

Ну точно, богиня в пубертате. Переходный возраст во всей красе.

– Целую земную жизнь? Там?

Я указала пальцем куда-то… «туда». Понятия не имела, в какой стороне Утесово.

– Там, там. В жутком имении Ворошиловых, в компании полоумной Изольды и развязного Артемия, – с горьким вздохом призналась Милана. – Пока не отбуду срок, вернуться нельзя.

– Хочешь, я помогу тебе «отбыть срок» прямо сейчас?

– Знаю, о чем ты подумала, – фыркнула она, глянув на мои сжатые кулачки. – Принимается смерть только от естественных причин. Случайная.

– Можно я тебя случа-а-айно придушу? – взмолилась я искренне. Руки прямо чесались.

– Тогда я начну путь сначала, с колыбели… Оно тебе надо?

– Зачем ты меня сюда запихнула? К этому варвару в кровать?

Я нервно огляделась, представив, что герцог может быть в столице. Прямо на площади. Вдруг он тоже не успел сделать подношение? Колючий ком встал в горле, стоило вообразить, чем окончится наша случайная встреча. И в какой неприличной позе.

– Скучно мне одной страдать, – ухмыльнулась Миланка. – Да и на избирательный сезон поглядеть охота. По Сатару истосковалась… А ты мой билетик. В один конец. «Избранную» провела да сама проскользнула, пока стерва воссиявшая отвлеклась на свой хвост…

– Значит, ты будешь моим билетиком в другой конец, – покивала ей убедительно. – Пойдем. Влезем на гору, распахнем «дверцы». И домой, в Утесово. Пока этот ваш герцог меня между избирательных урн не уложил, вон на тех пестрых ковриках.

– Войти не выйти…

– Ты же как-то меня сюда закинула? Вот и выкинешь обратно!

– Не закинула, а провела тайной тропой, – девица гордо распрямилась.

– Почему меня? За что?

– Выбесила. Вот я и психанула, – она пожала плечами в желтых «детских» рюшах. – Говорю же, гормоны…

– Врешь, – прошептала я, внимательно заглядывая в хитрые божественные омуты.

– Вру. Рассчитывала на милость главной богини, – она сделала грустные глазки и сложила домиком белые брови. – Вот, жену нашла для ее любимчика, обязанности исполнила… Надеялась, что мне позволят вернуться раньше, чем я свихнусь от общества Изольды.

– Опять врешь, – поняла я по издевательским искоркам, перебегающим в янтарных радужках альбиноски.

Ну и актриса! Божественного размаха! Догадываюсь, почему прочие «владычицы храмов» решили избавиться от мелкой заразы-выдумщицы… У меня до сих пор кулаки чесались.

– Ох, Лизавета, Лизавета… Ну к чему тебе правда? Неужто от нее кому-то легче делается? Ты моя ставка в очень крупной божественной игре. Чистая дева. Для любимчика Верганы. Она купилась… не могла не купиться, – туманно объяснила Милана.

– Мне все еще ни черта не ясно, – заверила мерзавку.

Она привстала на носочках и глянула через мое плечо на избирательные чаши.

– Эх… Ну, не судьба так не судьба. Попасть в мир легче, чем уйти, – проронила она отрешенно. – Связанной – вообще без шансов…

– Связанной?

– Узами, – она нетерпеливо кивнула на мою ладонь.

Ах, у-у-узами…

– Кстати, насчет «чистой девы». Ты ничего не перепутала?

– Помыслы у тебя чистые, блаженная. Ты за братца моего нареченного собиралась совершенно искренне, – пробормотала она равнодушно. Будто потеряла интерес к нашей беседе и теперь с любопытством следила за подношениями. – Колечко в ванной сняла да бросила. Забыла. Кто в своем уме бриллианты оставляет в чужом доме?

– Артемий меня ищет… наверное, – прошептала я, потирая ладонь.

Впрочем, что мне с его поисков? Пускай с кисунями утешается да заказы свадебные отменяет. Сам, без личной помощницы.

Правда, страшно, что он шум поднимет, полицию вызовет. А у матери сердце слабое, не дай бог решит, что дочку маньяк в лес утесовский утащил… Без кольца и туфелек…

– Обижаешь. Опять обижаешь! – возмущенно запыхтела Милана. – Я хоть и младшая, временно изгнанная богиня… но, как-никак, профессионал. Переход прошел по всем правилам. Легко и безболезненно. Вас приветствуют «Миландорские авиалинии»…

– Безболезненно?! – меня захлестнуло возмущением.

А колени мои убитые? А платье драное? А пальцы, а ногти?

– Крошечная «турбулентность», – фыркнула она. – Ты не задохнулась, не захлебнулась, язык с первой фразы поняла… Междумирской акклиматизации тоже не наблюдаю. Так что не жалуйся, тебе со мной еще повезло.

– Я просто изнываю… от распирающей благодарности…

– Твой мир отдал, мой мир принял. Мироздание подстроится, – с равнодушным видом она выковыривала грязь из-под ноготка. – Никто не станет по тебе тосковать. Ворошиловы уж точно… Я с этими упырями двенадцать лет живу, как с приюта забрали. А зачем забрали, как думаешь?

– По доброте душевной? – предположила я, не рассчитывая, что угадаю.

– Игорь Евгеньевич в депутаты избирался, светлых пятен в репутации не хватало. Вот ему в пиар-службе и предложили взять сиротку приютскую, особенную, альбиноску… Притерлись, конечно, – вздохнула Миланка. – Изольда не так плоха, когда на антидепрессанты не налегает.

– Я хочу домой, – взмолилась я. – У меня там…

– Жизнь? –