сверкал меч, выточенный из серебра, а у ног лежали букеты, собранные из фиолетовых звездочек.

Далее располагалась Шария – низкорослая обладательница пышных форм и золотой корзины с фруктами. Ее многослойное платье выточили из коричневого монолита с белыми прожилками.

Триксет была собрана из осколков мутно-белого горного хрусталя и издали напоминала Снежную королеву. Такой же холодный взгляд и искрящий шлейф. А над ее стеклянной чашей парили натуральные снежинки.

– Но «город пяти храмов», – напомнила я Галлее официальный перевод «Пьяни». – Почему статуй всего четыре?

– Ох и с темных же ты земель, Ализа… Когда-то их и было пять. У каждой богини имелся свой храм, мир считался общим, а сезоны шли друг за другом, – она указала на пустую вершину облупившейся скалы. – Но после Великой Ссоры Богинь все изменилось. А имя пятой давно уж стерлось с памятных страниц.

У избирательных чаш толпился народ. Горожане шептались со статуями, рылись в карманах, что-то бросали на блюдца.

– Что они кидают?

– Каждый жертвует то, чем богат, – Гала пожала плечами. – Хоть монету, хоть самолично взращенный кристалл, хоть добрый помысел, хоть каплю невинной крови… Мироздание само определяет ценность подношения и учитывает в общем зачете.

Я обратила внимание, что «избирательный коврик» желтой богини люди обходят стороной. Вспомнила, что участие Верганы в выборе сезонов номинальное. «Для галочки». Ей ведь вчера устраивали пышные проводы у Священной горы.

– Думаю, в этот раз победит Шария… Лето выдалось жарким, народ устал от войны. Люди хотят обогащения, покоя и плодородия, – вздыхала принцесса, провожая грустным взглядом розовую кварцевую фигуру. Высунувшись из окна, она прикрикнула: – Давайте поскорее, харпемейстер! Ректор нас ждет!

Все четыре харпии резво подпрыгнули и в полете перекинули экипаж на соседнюю широкую дорогу. Синхронно фыркнув, они помчали вперед, к скалам, уводя нас от избирательного фонтана и величавых статуй.

– Постой… Посто-о-ой! – простонала я, случайно обернувшись.

Я вдруг увидела в толчее на площади знакомую фигуру!

Только сейчас Миланка нарядилась не в бесформенную толстовку до колен, а в выцветший желтый сарафан до пят. Девица ласково поглаживала дворовую кошку и с ухмылкой заглядывала в пустую чашу Верганы.

– Опоздаем к ректору, – пробурчала Галлея и королевским жестом закрыла мою шторку. – Не кисни, Ализа, мы еще сто раз здесь прогуляемся. Центр Пьяни совсем недалеко от Сатарской академии, и я тоже не успела сделать подношение.

***

Габриэл

Молочный туман плыл над полем. Когда-то оно было плодородным и приносило Сатару отличный урожай зерна. Но уже седьмой год тут произрастала только смерть.

Сначала рогатые появлялись небольшими группами и выглядели дезориентированными не меньше, чем вандарфский гарнизон. Иногда они убегали в чащу за полем, иногда складывали оружие и пытались сдаться. А порой упрямым меньшинством проламывали себе путь в Пьяналавру, что стояла неподалеку, отделенная рекой от угодий Вандарфа.

Слишком близко. Слишком опасно. Там академия, там двор Владыки, там Главный храм и все знания Сатара…

Демоны могли исчезнуть на месяц или два… Однажды пропали на целый сезон, и пять полных лун Сатар жил обычной безмятежной жизнью цветущего мира. А потом на поле, затянутом белым молоком, вновь появилась рогатая армия.

Их становилось больше с каждым вторжением. Едва рогатые макушки выступали из белой дымки, как туман окрашивался в красный. И вот уже вся сатарская армия едва могла сдержать натиск демонов, кровью и огнем пробивающих путь к столице.

Керрактские твари всякий раз являлись внезапно. Ничто – ни пророчества, ни погодные изменения, ни вибрации материи, ни портальные чары – не намекало на новый прорыв. Открытие магистра Башелора должно было создать перевес, позволить выиграть войну… Тот, кто предупрежден, – славно вооружен.

Габ ждал их сегодня. Сегодня он был готов. А рогатые ублюдки… не объявились!

Сколько ни вглядывался герцог в белесый туман, тот не становился красным.

– Мы с ночи держим защитные купола, мой тэр, – появился за спиной Тэйн Бланко. Толковый парень, пару раз вытаскивавший Габа из большой беды и красных когтей. – Похоже, демоны продинамили наше свидание.

– Не выражайся.

Над головой шумно хлопала ткань шатра. На столе лежал поднос с остывшим походным завтраком, к которому Габриэл не притронулся.

– Я всю ночь не спал, – объяснился Тэйн виновато и растер рябое лицо. – Вы велели ждать, я ждал… А их нет.

– Я не слепой, – процедил Габ, жмурясь от непривычно яркого рассвета.

Разбитая голова не переставала болеть ни на секунду, точно в нее вкручивали кривые ржавые копья.

– Слышал, вы вчера женились… – недоверчиво протянул Бланко и потрепал себя по рыжему загривку. Решал, поздравлять или соболезновать.

– Я на пути к вдовству, – мрачно бросил Габ.

Надо заставить себя отвернуться от белого тумана и перестать высматривать рога. Они не придут. Чудесной «ночью судьбоносных решений» его решили провести абсолютно все. Начиная с богини, продолжая голубоглазой оборванкой и заканчивая непостоянными исчадиями Керракта.

– Что за демоны вас потрепали, мой тэр?

Морщась, герцог ощупал шишку. Да если бы демоны… Было бы не так стыдно за помятый вид. Не ждал он от «чистого дитя» столь грязных приемов.

Габ достал трофейный демонский саер, очищенный от редкого яда, и поймал в искривленном металле свое отражение. Хорош генерал. Кому скажешь, что вторжения не было, – не поверят. Над левой бровью будто рог прореза́лся, так выпирала синюшная шишка, окаймленная красным.

Ночью Габриэл тоже не уснул. Последние часы в Грейнхолле провел на ногах. Обрыскал всю гору, пробежался по тропе, сбивая ботинки… Хоть и знал, что до рассвета там ступает лишь Грейнская кровь. В храм так и не зашел: не было в нем смирения, лишь ярость и жажда кого-нибудь придушить.

Потом, пугая осоловелых придворных дам, цепко осмотрел каждую. Разве что под юбки не заглянул… Ализы нигде не было. Ни под столом, ни под серебряным пологом, ни даже в избирательной чаше. Мошенница точно под землю сгинула!

Принимать восстанавливающую ванну было некогда, да и Эльяна весь заряд истратила на оборванку. Поэтому перед рассветом Габ вытащил из гостевых покоев брата, потребовал назад свой портальный камень и переместился сюда. На Туманные Рубежи. Рассчитывая, что хоть демоны его не подведут и будет на ком сорвать злость…

– У вас вся ладонь красная, тэр Габриэл, – бесцеремонно влез Тэйн не в свое дело.

Габ не помнил, когда успел расчесать пятно до такого размера. Но теперь алая клякса накрывала собой все линии. Божественные силы мягко намекали, что герцог «кое-что забыл»…

Раз Вергана так жаждет, чтобы ее подданный завершил ритуал, не хочет ли она вернуть подарок на место? В герцогскую постель? Было бы кстати, демоны его задери. Потому что Габ