издевательски хихикнула девчонка. – Жених любимый, работа чудесная? Да-да, я в курсе, как оно у вас, у людей, бывает… Ладно, блаженная, свобода воли и все такое. Когда воссияю, верну тебя на место. Если захочешь.

– Вернешь? Честно?

– Если сама свое зыбкое положение не ухудшишь, – строго заявила Милана и взяла меня за руку. Впилась ногтями в завиток на ладони. – Кстати, о привязке… Она уже очень крепкая, и к миру, и к человеку. А после завершения церемонии станет такой сильной, что никаким богам не порвать. Если хочешь домой…

В постель к варвару не ходить? Верно я поняла намек?

– Я и не собиралась…

– А то он спрашивать тебя будет, если найдет! – невозмутимо хмыкнула мерзавка. – Возможно, я скоро помру в Утесово от тоски и снова воссияю в Сатаре. Но гарантировать не могу. Так что пока ты сама за себя, герцогиня.

– Погоди, стой!

С ехидной ухмылкой девица прыгнула в толчею и за секунду смешалась с чужими лицами.

Глава 16

Неделя прошла в заботах. Мы с Галой учились и за себя, и друг за друга. Вечерами обменивались конспектами и впечатлениями. Выгуливали грумля, укладывали к нему в загончик грайнитовые медальоны и к полуночи стенали от усталости. А наутро все повторялось.

Я надеялась выкроить хоть час из учебного графика, чтобы сбегать вниз, на городскую площадь. Там отыскать тропинку в храм, закрепленный за Верганой, подняться и попробовать докричаться до богини… Галлея сказала, что пока избирательный сезон не завершен, та может откликнуться. Прийти на зов.

А мне очень нужно было обсудить с Верганой важный брачный момент… Касающийся связи с не-мужем, проделок Миланы и несмываемой загогулины!

Но пока времени хватало только на сон. На «Историю Сатара» к магистру Башелору мы ходили вместе с Галлеей. Потом обменивались сумками, надевали медальоны и спешили в противоположные крылья. Слева обучались неллы, справа – высшее сословие.

Вместо принцессы я посещала «Теорию артефакторики» и «Сатарскую теологию», Гала же за меня ходила на «Зарядную практику элементов», «Базовую защиту» и иные дисциплины, требовавшие внутреннюю искру. Которую я, в силу иномирянства, пока в себе не обнаружила.

За пять учебных дней принцесса прилично продвинулась в технике и теперь на пару с грумлем заряжала медальоны за полчаса. Со следующей полной луны у нее (меня) должны были начаться «Драконоведение» и «Уход за тварями», и Гала нетерпеливо подпрыгивала, вечерами глядя на небосвод. Поторапливала ленивое светило.

Прочие неллы часто засиживались в столовой, чтобы перемыть косточки избалованным подопечным. Но мне некогда было водить с ними дружбу, да и жаловаться не на что… Работа мне досталась непыльная. Гала одевалась и заплеталась сама, купальные камешки заряжала не хуже замковой бытовички, к учебе имела ужасающий энтузиазм, а с грумлем мы гуляли по очереди.

Если на «вечерний моцион» отправлялась я, то всегда в своем обличье. Лизаветином. Толстозадый негодник слушался только Галлею, меня же умудрялся протащить через все колючие кусты, предварительно обслюнявив подол платья. Любой, кто знал нас хоть немного, тут же заметил бы разницу.

– Угадай, чему я научилась! – с подозрительной бодростью спросила Гала, когда я, исколотая, помятая и с листьями в разлохмаченной прическе, ввалилась в апартаменты.

– Умоляю, скажи, что ты научилась избавляться от слюней на одежде. И на ковре. И… на стенах…

Я окинула взором наше жилье. Недавно еще чистенькое и никем не погрызенное. Вряд ли гостиную можно спасти даже магией.

– Лучше. Сегодня с магистром Шимани изучали косметические чары, – она озорно подмигнула и порылась в шкатулке с драгоценностями. Откинула в сторону колечко, оценивающе повертела кулончик. И остановила выбор на тонком золотом браслете, украшенном крупным желтым кристаллом. – Не грайнит, конечно, но тьманит тоже подойдет.

Она насыпала на камень что-то невидимое (если верить осторожным движениям и важному виду – пыльцу вымирающих фей, не меньше). Надела браслетик на запястье и подняла ко мне лицо.

– Хмм… – протянула я озадаченно.

Это все еще была Галлея Грейнская, хотя что-то в ней неуловимо изменилось.

– Нос. Смотри на нос.

Точно. Ее милый остренький носик распух разваренной картофелиной.

– Лучше не стало, верни как было, – призналась ей с улыбкой.

– А если так? – Гала снова «припорошила» желтый камень.

Нос уменьшился до обычных размеров, но ее глаза засияли ярко-голубым. Почти синим, нереальным.

– Вау… В смысле, ух ты! – прошептала я. – Нет, все-таки «вау»! Это по-настоящему?

– Нет, – вздохнула принцесса. – Тоже иллюзия. Полезное умение для нелл – на случай, если у госпожи вскочил прыщ на носу.

– Не слишком много маскировок?

Первые пару дней играть в принцессу и носить ее лицо было забавным жизненным опытом. Потом я начала скучать по своим рукам, по глазам, по высоким скулам… А под конец недели почувствовала, что ко мне подкрадывается психическое расстройство личности. Двух. Которые я таскала попеременно. Так и до шизофрении недалеко.

Принцесса Галлея на три часа, герцогиня Ализа на черт знает сколько, нелла Эмма по выходным… А так Лизавета. С утеса.

– Ну или не прыщ. Вдруг госпоже нужно сбегать на секретное свидание и остаться незамеченной?

Ямочки на щеках венценосной особы углубились до неприличия. Она явно планировала пользоваться новым умением, чтобы сбегать на секретные свидания из-под носа двух старших величеств.

– И зачем этому обучают нелл? Разве госпожа не может сама напудрить свой прыщ? – рассмеялась я и устало скинула туфли. – И надеть непроницаемый плащ со скрывающим капюшоном?

Грумль громко захрапел в лужице склизких слюней, задней своей частью очень напоминая бульдога.

– Кто ж ее этому научит?

– Ах да…

В первый день учебы выяснилось, что высшему сословию почти не приходится обучаться практической магии. Чары считались уделом низших слоев. Так странно! Иметь внутри волшебную искорку, но не использовать…

Магия была уделом простого люда и считалась «сферой облуживания». Низшие обучались при храмах и приютах, иногда – в академиях для бедняков. Некоторым везло стать компаньонками и приехать в Пьяналавру.

Девушки, поднаторевшие в обмене энергией, становились бытовичками при замках. Заряжали купальные камни и кристаллы-фонари. Иным лучше давались чудодейственные сборы и зелья – в будущем такие студентки становились аптекарями и целителями. Гала сказала, что горничная Эльяна сама варит восстанавливающие снадобья.

Маги, прошедшие курс ухода за тварями, могли стать харпемейстерами и погонщиками. А юноши, обучившиеся дальнему и ближнему бою, шли в армию или личную охрану. Жрецы при храмах и настоятельницы в приютах передавали знания послушницам, и те заряжали портальные камни для сатарских воинов.

Однако благородным придворным дамам активно пользоваться магией не позволялось. Считалось, что так они растратят чистую душевную искру и