пусть делают со мной, что хотят. Я молчать не буду. – Леонид Ильич подошел к окну и уже тише, но так же твердо продолжил: – Если все обнаружится, я шум подниму – и американцам достанется, и нашим.

Привыкший в силу профессии осторожно относиться к столь опасным заявлениям, Андропов недоверчиво посмотрел на Брежнева, вслух, однако, ничего не сказал. В дверь постучали.

– Войдите! – откликнулся Леонид Ильич внезапно охрипшим от напряжения голосом и вынужден был откашляться. – Войдите! – повторил он.

В дверях появился адъютант Леонида Ильича, невысокий коренастый мужчина в форменном кителе.

– Леонид Ильич. Я звоню, но почему-то… – Он осекся, увидев грозный взгляд патрона. – Там ваши портреты привезли, нужно утвердить, – нерешительно продолжил он.

– Да пошел ты в задницу со своими портретами, – зло ответил Брежнев.

Мужчина еле заметно вздрогнул и поспешил ретироваться.

* * *

Среди встречающих в зоне прилета Шереметьево светлая макушка Миши слегка терялась. Он пристально оглядывал спускающихся на эскалаторе людей с чемоданами в руках. Варданова и Плетнева среди них не было. Ожидание явно затягивалось. Миша только крепче сжал челюсти, готовый ждать до победного.

* * *

Когда сборы были закончены, Плетнев вытянулся по струнке, смешно изображая солдата.

– Я готов! – отрапортовал он.

Варданов скептически осмотрел товарища и вдруг помрачнел. Он не спеша обошел Плетнева, задумчиво потирая подбородок, сел на кровать и решительно сказал:

– Не пойдет. Так идти нельзя. Как-то нужно сбрасывать всю эту шоблу, – он кивнул в направлении окна, за которым уже дежурили агенты Штази.

В коридоре послышался какой-то шум, и Варданов быстро прильнул к двери и уставился в глазок. Из номера напротив выезжала крупная дама. Вслед за ней портье катил тележку с вещами. Женщина, поправив жемчуга на могучей груди, что-то бросила портье и отправилась вместе с ним к лифту. Тележка с вещами осталась без присмотра.

В голове Варданова тут же родился план. Он коварно ухмыльнулся, глядя на Плетнева и, ничего не говоря, быстро вышел в коридор. Спустя секунду вернулся с чемоданом в руках.

– Это что? – растерянно спросил Плетнев.

Ответом ему была ухмылка друга, который принялся доставать из чемодана женские платья.

* * *

Холодный свет в штаб-квартире ЦРУ в Берлине не прогонял ранних зимних сумерек. Проницательный взгляд босса неприятно скользил по лицу Марты, пока ее напарник, облаченный в серый, узкий в плечах пиджак, докладывал:

– Stasi ließ den Russen namens Vardanow gehen[305].

Мёрфи поднял недовольный взгляд, но промолчал.

– Er ist ins Hotel zurückgekehrt, und wird im Moment von Fellows und Smith überwacht[306].

Не меняя выражения лица, Мёрфи, этот пожилой, но все еще не растерявший былого лоска мужчина с жестким взглядом, поднялся из-за стола, отошел к бару и привычным жестом налил себе виски. Пойло помогало думать, а думать предстояло немало. Эти русские снова не давали расслабиться.

Когда первый глоток приятно обжег горло, Мёрфи вернул стакан на место и закурил.

– Warum hat Milke ihn nicht kalt gemacht?[307] – мрачно спросил он.

Агент на секунду растерялся. Он не привык строить догадки и был не силен в анализе и прогнозах, значительно уступая Марте. В их тандеме он отвечал за физическую силу.

– Vielleicht hat er herausbekommen, dass seine Mission die DDR in keiner Weise bedroht?[308] – ответил он первое, что пришло ему в голову.

Судя по тому, как поморщился Мёрфи, он не угадал.

– Nein. Höchstwahrscheinlich hat verstanden, wer dahintersteckt und erschreckte[309], – поспешила спасти ситуацию Марта. Она прекрасно знала, как ее шеф не любил вопросы без ответов, и не хотела лишний раз попадать под горячую руку.

– Diese zwei haben etwas bei sich gehabt. Irgendeine Information[310], – добавила она, немного подумав.

В конце концов, делать вид, что Штази ничего такого не замышляло, было бы ошибкой.

– Ich habe jeden Zentimeter des Hotelzimmers abgesucht. Da war nichts[311], – продолжала Марта.

– Er konnte noch vor dem Hotel übergeben haben[312], – прервал ее шеф.

– Nein, – возразила Марта, – Er wurde von der Grenze aus geführt. Aus dem Hotel ging Vardanow nur noch einmal heraus – in den Laden und wurde sofort von der Stasi festgenommen. Pletnjow verließ nie sein Zimmer. Sollten sie etwas auch gehabt haben, wäre das auf dem Zimmer oder an Vardanow gewesen. Wenn an Vardanow, so wird dieses Etwas bei der Stasi sein. Andere Varianten gibt es nicht[313]. – Ее собранность плохо скрывала напряжение, с которым она говорила.

– Oder irgendwo im Hotel, außerhalb des Zimmers[314], – сказал Мёрфи, задумчиво глядя на суетящийся Берлин из окна.

– Er konnte nicht[315], – упрямо возразила Марта, даже не пытаясь скрыть раздражение.

А вот это было уже интересно. Немногие осмеливались открыто дерзить Мёрфи. И все они были крайне любопытны начальнику ЦРУ. Посредственностей он не терпел, а вот с талантливыми людьми уживался плохо, потому что те не очень терпели его. Марта была исключением, приятным, надо сказать. Хороший оперативник, она умела работать с информацией, анализировала и сопоставляла факты. А еще понимала, что в политике, как в хорошем спектакле, главное – успеть вовремя повернуться к зрителю нужной стороной.

Мёрфи внимательно посмотрел на коллегу Марты. Не найдя в нем ничего, за что стоило бы похвалить детину, Мёрфи просто сказал:

– Du bist frei, Garry[316].

Когда они остались одни, Мёрфи строго посмотрел на Марту. Выдержав паузу и удостоверившись, что достиг нужного эффекта, он сказал:

– Dieser Vardanow suchte nach dir[317].

Она не смогла скрыть эмоции. Удивленное лицо шефа не обещало ничего хорошего. Ей бы не простили ошибки, она это понимала. Сжав на мгновение тонкие пальцы, Марта как можно спокойнее ответила:

– Wir haben uns in Moskau getroffen[318].

Такой ответ не устроил Мёрфи, и он продолжал выжидательно смотреть на подчиненную.

– Wir hatten ein Verhältnis. Ich verheimlichte das, weil dies meine Karierre schädigen konnte[319], – рассказывала женщина.

Мёрфи жестко посмотрел на Марту, ничуть не доверяя ее словам:

– Du siehst ja ein, wir dürfen nicht herumrätseln, ob sie es geschafft haben, die Information weiterzuleiten oder nicht. Auch riskieren dürfen wir nicht. Es bleibt eins übrig – die wegzuschaffen[320].

Марта замерла на секунду, но, вовремя опомнившись, кивнула.

– Auch eine Schießerei in Berlin kommt nicht in Frage. Deswegen musst du mit ihm Kontakt aufnehmen und alles schnellstens erledigen. Schön still, friedlich, quasi aus einer natürlichen Ursache[321],– все так же жестко глядя на нее, закончил Мёрфи.