– Das ist ja unglaublich! – возмущенно воскликнул Брандт. Его мысли были заняты тем же самым. – Denn ein Gegenschlag würde ja gegen Deutschland gerichtet sein![352] – Он вскочил с места и начал мерить шагами кабинет.

– Vielleicht auch kein Gegenschlag, aber ein Präventivschlag allenfalls! Kann sein, dass Breschnew Sie gerade davor warnen wollte[353], – медленно ответил Домбровский, прекрасно понимая, что в случае ядерного удара разница невелика.

– Können wir das irgendwie überprüfen?[354] – озадаченно спросил канцлер и внимательно посмотрел на друга.

* * *

На стене, заклеенной старыми обоями, тепло горело бра. У окна стояла Марта и смотрела на спящий Берлин, думая о своем. В свете вечерних огней ее профиль, очерченный каре, смягчился. Она постояла так какое-то время, раздумывая, что делать дальше. Марта подошла к столу с нехитрыми закусками и двумя фужерами шампанского. После секундной заминки она все же решилась и вылила в фужер с шампанским половину содержимого небольшого флакона, который достала из потайного кармана блузки. Сделав это, она вновь вернулась к окну.

Спустя пару минут в дверях появился Варданов. Постоял, любуясь Мартой. Как же давно он ее не видел! И вот она, совсем близко, но сколь многое теперь разделяет их. Он не посмел бы увидеть в ней прежнюю девушку, которой имел неосторожность увлечься и о которой думал до сих пор. Теперь перед ним стояла невероятно красивая и опасная женщина. И забывать об этом не стоило, но, глядя в ее глубокие, цвета зеленой мяты, глаза, так хотелось поддаться порыву и все-таки забыть…

– Er ist eingeschlafen, Puls hat sich normalisiert. Das heißt, der Druck ist gestiegen. Hat Kurt dir die Adresse gegeben?[355] – уточнил он, не отводя взгляда.

Марта кивнула.

– Bist du von der CIA?[356] – Стоило сразу все выяснить.

Марта снова кивнула.

– Als wir uns kennenlernten, warst du schon für die CIA tätig?[357] – Допрос продолжался.

И снова Марта согласно кивнула. К чему теперь скрывать? Варданов помрачнел, и взгляд его сделался тяжелым. Он слегка помедлил, прежде чем задать действительно важный вопрос, хотя ответ был ему очевиден:

– Sollen wir beseitigt werden?[358]

Марта снова промолчала, но в ее взгляде читался вопрос.

– Sonst wärst du nicht hier aufgetaucht. Oder du wärst viel früher hier aufgetaucht[359], – счел нужным пояснить мужчина.

Марта отрицательно покачала головой, все также не проронив ни слова.

– Wohlan, lasst uns einen trinken[360], – предложил Варданов, подходя к столу.

Он уже почти поднес фужер ко рту, как услышал голос Марты:

– Warte mal, er ist schal geworden. Ich schenke mal einen neuen ein[361]. – Марта быстрым движением подхватила фужер и вылила шампанское в раковину.

Красивая и опасная женщина… Он позволил себе забыть об этом, и вот результат. Но почему она передумала?

– Твой друг – сердечник. Ему надо пойти к врачу, когда вернётесь. Если вы вернётесь, – сказала она по-русски, не глядя ему в глаза.

* * *

В кабинете канцлера царил все тот же полумрак, было накурено. Брандт стоял у окна с сигаретой, напряженно всматриваясь в пейзаж. Он думал. Домбровский сидел напротив экрана и что-то переписывал в свой блокнот со слайдов. Крутил вперед, возвращался и вновь записывал.

– Im Flugverzeichnis, das die Amerikaner bei der Bundesverwaltung für Zivilluftfahrt einreichten, sind dieselben Daten angegeben, wie in den von den Russen übermittelten Materialien. Außerdem sind, wie bereits gesagt wurde, als Fracht Ersatzteile und Lebensmittel deklariert. Auch alle übrigen Daten werden, direkt oder indirekt, bestätigt[362], – сообщил вошедший Бар.

Канцлер ничего не ответил, продолжая о чем-то размышлять.

– Protestieren wir und verlangen, die Fracht vorzulegen?[363] – предложил Домбровский.

– Nein, – твердо ответил Брандт. – Protest einlegen wird nichts bewirke, und die nächste Misstrauensvotumgewinnt die Opposition. Wir werden anders agieren. Wir benötigen dein ganzes Reich, Erich. Die ganze Presse[364].

В повисшей тишине всем троим стало очевидно: просто так они не сдадутся. И пусть сейчас сила не на их стороне, но даже такую ситуацию можно обернуть на пользу. Домбровский и Бар смотрели на Брандта, ожидая распоряжений.

* * *

Вокруг было тихо, только слышались редкие проезжающие авто за окном. Отсвет фар скользил по потолку и падал на красивое лицо Марты. Она лежала у Варданова на груди совсем как много лет назад, и была только его.

– Ты по-прежнему хорош, – сладко потянувшись в его объятиях, сообщила она.

Варданов ничего не ответил: обсуждать подобное с женщиной он не привык.

– У тебя есть семья? В СССР? – вновь спросила Марта. – Хотя какое это имеет значение? Прости, – стушевалась она. Они оба не могли позволить себе настоящей откровенности друг с другом.

– Ты замужем? – спросил Варданов.

– Зачем нам это обсуждать? – возразила она и тут же задала встречный вопрос: – Ты думал, что мы когда-то можем встретиться вновь?

Думал ли он? Наверняка, если столько лет хранил ее фотокарточку, но ей, пожалуй, знать об этом не стоило.

– Это было мое лучшее время, – сказала она горячо. – Лучшее.

Марта говорила по-русски с заметным акцентом, но очень хорошо.

– Что ты будешь делать? Ты же не убила нас, – спросил он, прекрасно понимая, как она подставилась.

– Не знаю, – немного легкомысленно вздохнула Марта. – Подумаю об этом завтра. Найду трупы, Курт поможет. Или, может, ты ударишь меня? – вдруг оживилась она. – По голове? А лучше – свяжешь и изнасилуешь. – Она потянулась к нему, обнимая за шею и кокетливо хихикая. – Утром вы уедете, а меня найдут тут и спасут. – Она поцеловала его и внимательно посмотрела ему в глаза, вдруг сделавшись серьезной. – Но больше тебе сюда не приехать никогда. Какое грустное слово – «никогда». Слава, ты вспоминал меня?

– Каждый день, – признался он.

Марта недоверчиво рассмеялась, а Варданов смутился. Доказывать искренность своих слов он не привык. Пусть за него говорят поступки, а с ними был полный порядок. Хотя он частенько получал по лицу, зато совесть была спокойна. Своих женщин Варданов берег.

– А я иногда, – призналась Марта. – Вначале вообще не вспоминала, а потом вдруг начала искать в каждом мужчине.

– И много их было? – Не то чтобы он был ревнивцем, но среди всех его побед Марта стояла особняком.

– Тыща! – просто ответила Марта по-русски. – Но все хуже тебя. Хочешь остаться тут? Навсегда?

Это было чертовски соблазнительное предложение, и Варданов глубоко вздохнул, осознавая будущие перспективы.

– Я серьезно, – продолжала Марта, усаживаясь напротив него. – Попросим