Мёрфи мрачно смотрел ей вслед. Стоило приставить наблюдение и за самой Мартой. Ему не понравилось, что всю информацию по Варданову пришлось вытягивать чуть ли не клещами. У его людей не должно быть от него секретов.

* * *

Они действовали как условились. Первым выдвинулся Варданов. Он шел открыто, явно обращая на себя внимание тех, кто был приставлен следить за ним. Ему нужно было увести их подальше от Плетнева. Варданов перешел на другую сторону улицы. За ним двинулись двое крепких молодцев, еще недавно сидевших в машине. Нечего и думать драться с обоими одновременно – нужно действовать хитрее. Варданов ускорил шаг.

В это время Плетнев, старательно изображая женскую плавную поступь, неуклюже спешил от отеля. Кёне, агент Штази, который вслед за своими коллегами из ЦРУ едва не побежал за Вардановым, случайно зацепился взглядом за вышедшего из отеля Плетнева. Вроде все было в порядке, если бы не страшные мужские ботинки, что так некстати выбивались из общего ансамбля.

– Du verfolg den ersten, und ich spaziere mal hinter jener interessanten Frau her, stöbere mal in ihrer Tasche umher[323], – бросил он напарнику и устремился за Плетневым.

Варданов перешел на бег и скрылся в ближайшей подворотне. Его провожатые, потеряв мужчину из виду, резко бросились вслед. Когда первый мужчина забежал за угол, удар пришелся прямо в шею, лишив его возможности дышать. Пока агент пытался справиться со спазмом, Варданов уже нанес удар в солнечное сплетение его коллеге. Затем последовал мощный удар по затылку одному и апперкот другому. Драка получилась быстрой и не особенно шумной. Прохожие, спешащие по своим делам, даже не обратили внимание на двух мужчин, заботливо прислоненных к стене. Варданов тем временем стремительно удалялся от места нападения.

Плетнев шел совершенно спокойно. Раз Варданов сказал, что отвлечет внимание, значит, по-другому и быть не могло. К тому же в таком виде Плетнева не узнала бы и родная мать. Он уже почти подошел к остановке, как вдруг мелькнувшая сбоку тень заставила его отклониться в сторону. Тут же плечо пронзила сильная боль, и Плетнев понял, что его бьют. Сам он драться так и не научился, а потому беспомощно подставлялся под удары снова и снова. Вот и очки разбились. Плетнев понял, что попался и что сейчас его, скорее всего, убьют, и он провалит задание. Рассмотреть нападавшего не получалось, но он чувствовал, что его волокут в подворотню.

– Hey, du…laß die Frau los[324], – услышал он сквозь боль.

Огромный детина в наколках и байкерской черной косухе угрожающе двинулся на агента Штази, крепко державшего за грудки Плетнева.

– Geh mir aus dem Weg[325], – огрызнулся Кёне.

Не желая больше вступать в полемику, детина взял агента за шкирку и оттащил от Плетнева словно пушинку. Кёне развернулся и ударил. Удар следовал за ударом, и в этой суматохе стало уже не до Плетнева, который побежал что есть мочи вдоль по улице. Он двигался так быстро, как это позволяло неудобное платье и большой вес. Не было сомнений, что в слабом и рыхлом теле работника умственного труда бьется отважное сердце советского патриота, но вот нормы ГТО Плетнев бы не сдал.

Добежав до телефона-автомата, он влетел в кабинку и трясущимися от напряжения пальцами кинул монетку в отсек, чудом попав в отверстие.

Столь экстравагантная дама не могла не привлечь внимания прохожих. Двое подростков, что стояли у ларька с мороженым, без стеснения обсуждали действия странной фрау и тыкали в ее сторону пальцами: уж слишком поведение Плетнева выбивалось из размеренной суеты рабочего утра.

«Дама» схватила трубку и срывающимся от одышки голосом почти закричала:

– Hallo!

Плетнев услышал пощелкивание на другом конце провода и назвал условленный пароль:

– Gemeinschaftswohnung[326].

После секундной паузы Плетневу ответили:

– Ich höre zu[327].

– Wir fragen an ein Treffen in einer Stunde am vereinbarten Ort[328], – затараторил Плетнев.

– Sie wurden früher erwartet. Ein neues Treffen will vorbereitet sein[329], – озабоченно сообщил голос в трубке.

Пара пожилых фрау степенно направлялась к телефонной будке, где Плетнев пытался вести переговоры. Между ними оставалось каких-то пять метров, но даже с такого расстояния – Плетнев готов был в этом поклясться – дамы смотрели на него осуждающе и непременно опознали бы в нем самозванца, а то и советского шпиона заодно, будь у них такая возможность.

– Wir können nicht warten. Wir haben Ausnahmezustand,[330] – почти умоляюще сказал Плетнев.

– Ich muss berichten[331], – голос был непреклонен.

Между тем вставшие неподалеку от кабинки фрау с интересом наблюдали за поведением «крупной дамы» и о чем-то тихо переговаривались. Неизвестно, что конкретно – две назойливые старушки или пропущенные удары – послужили последней каплей, но мужчина не выдержал:

– Да что ты за баран?! – на чистом русском языке закричал Плетнев, чем начисто отбил у «старых кошелок», как он назвал их про себя, желание звонить куда-либо.

– Wird in einer Stunde sein![332] – отрезал он и бросил трубку.

Этот выплеск адреналина определенно придал Плетневу уверенности, а вид опасливо озирающихся старушек, спешащих по улице подальше от него, и вовсе поднял ему настроение.

Варданов, оторвавшийся от агентов Мёрфи, все еще ходил кругами. Он отлично знал, что Штази так просто с него не слезет. Зашел в кафе. Сел немного в стороне от окна – так, чтобы видеть, что происходит на улице, и чтобы непременно видели его. Времени оставалось с запасом, поэтому Варданов, сверившись с часами, заказал пиво, выдохнул и позволил себе слегка расслабиться.

Злость потихоньку уступала место усталости и раздражению. Подходя к редакции Домбровского, Плетнев ощущал себя сильно пьющей женщиной, которую поколотил муж. Прохожие бросали на него презрительные и одновременно сочувствующие взгляды. Несуразная фигура слишком выделялась на фоне строго одетых офисных служащих, обычных для этого района. Пальто жало ему в плечах, а платье в отсутствие груди смешно задиралось кверху на отчетливо проступающем животе.

В холле Плетнева встретил вахтер, молодой мужчина с едва заметными усиками над верхней губой, который даже не потрудился скрыть, насколько ему неприятен вид «фрау».

– Mit Verlaub zu sagen, Frau, das hier ist ein Privatgelände. Sie brauchen ein Betriebsausweise[333], – процедил паршивец.

– Ich heiße Frau Ziesel, ich soll ins Arbeitszimmer im Obergeschoss[334], – больше не считая нужным изображать из себя леди, пробасил Плетнев.

Странная манера общения не впечатлила мужчину. Что он, в самом-то деле, мужиковатых теток не видел?!