class="p1">– Als ich ein junger Mann war, wurde ich verfolgt, nach Norwegen verbannt und um meine Zivilrechte gebracht. Jetzt ist mir die Ehre zuteilgeworden, nicht nur meine Kampfgenossen zu repräsentieren, sondern auch diejenigen, die mich und meinesgleiche verfolgt haben. Ich teile das Volk Deutschlands nicht in diese und andere auf. All das gehört schon der Vergangenheit an[278], – говорил с трибуны Брандт.

– Молодец, парень! Умный! – одобрительно кивнул Брежнев.

Пока их неформальные договоренности работали, и Леонид Ильич был очень доволен.

– Дед, а кино смотреть будем? – прибежал Андрейка и обнял деда.

– Кино? Будем! Ты какое хочешь? – живо спросил Брежнев, в мгновение ока перестав быть государственным секретарем.

– «Неуловимых мстителей», – попросил внук.

– Да какой раз-то уже? – больше для вида возмутился Брежнев.

– Дед, а у «Мстителей» продолжение будет? – Этот вопрос чрезвычайно волновал Андрейку.

– Продолжение? – задумался Брежнев. – Ну конечно будет.

Киномеханик, не дожидаясь прямой просьбы, уже загружал в проектор пленку с «Мстителями».

* * *

Зал заседаний в бундестаге был полон. Импичмент канцлеру вызвал небывалый ажиотаж в общественно-политической жизни страны.

Брандт держал речь:

– Mein Dialog mit dem Osten hat die Befreiung Solschenizyns bewirkt. Wir haben die Kommunisten herausgefordert, und die Kommunisten sind ins Schwanken gekommen. Diktator Breschnew hat sich in unsere Forderung gefügt![279]

В зале раздались аплодисменты его сторонников.

– Ich trete für den Frieden innerhalb des Landes und für den Frieden zwischen den Ländern ein. Mir wird oft vorgeworfen, ich schmeichele mich bei dem Osten ein oder gar katzbuckele vor ihm. Aber mein Dialog mit dem Osten gründet sich auf den Wunsch, mein Land abzusichern[280].

Такое заявление вызвало ропот одобрения у собравшихся. Брандт выглядел довольным, слишком хорошо понимая, что широкие жесты вроде вызволения опальных писателей выглядят в глазах общественности благородно.

* * *

Дэвид Мёрфи тоже не мог пропустить выступление канцлера в бундестаге. Он сидел в своем кабинете и смотрел трансляцию с неизменным бокалом виски в руках. Ему определенно не показалось, Брандт вел свою игру.

– Aber mein Dialog mit dem Osten gründet sich auf den Wunsch, mein Land abzusichern, – закончил выступление канцлер.

Оно отнюдь не подняло настроение шефу ЦРУ. От камер не ускользнуло, что Брандт заметно нервничал, когда спикер бундестага поднимался на трибуну и готовился зачитать результаты голосования. Он разорвал конверт и в наступившей тишине произнес:

– Nach Abstimmungsergebnissen wurde eine Amtsenthebung von Kanzler Brandt mit einem Vorsprung von drei Stimmen abgelehnt[281].

Зашумели аплодисменты. Крупным планом показали улыбающиеся лица канцлера и его статс-секретаря. Мёрфи продолжал задумчиво смотреть, потягивая виски. В его лысеющей голове уже зрели планы. Проигрывать зарвавшемуся политикану он не собирался.

* * *

У входа в зону вылета в Шереметьево уже ждал серьезный Плетнев.

– Как-то ты без боя в этот раз лететь согласился. Обычно сопротивляешься, – с некоторой опаской сказал Варданов другу.

– С Кирой неприятный разговор вышел после нашей пьянки с Баром, – признался Валера. – До сих пор дуется, говорит, что я испортил ей Новый год. А она такой человек: быстрее остывает, когда ей на глаза не попадаешься. Тут лучше уехать. Вернусь с цветами и духами – будет проще мириться. Ну, и с лекарствами: знаешь, сколько у нее больной родни?

Варданов вновь задумался. Валеру кто-то ждал. У него была семья. Кто теперь будет ждать его? Погруженный в свои мысли, Варданов не заметил чужого чемодана и споткнулся.

– У тебя все в порядке? – спросил Плетнев, которого начинал слегка нервировать вид молчаливого товарища.

– Да. Все хорошо, – поспешил успокоить его Варданов. – Валер, мы на всякий случай полетим отдельно.

– На какой случай? – не поддался Плетнев.

– За мной наружка может увязаться на границе. Они наверняка меня уже пробили. Если все нормально, вернемся вместе. Если меня поведут, я скину тебе кое-что. Передашь и вернешься без меня. Считай это приказом, – спокойно сказал Варданов.

– Ты мне не командир, – насупился Плетнев, предчувствуя, что его миссия снова не ограничится простой «передачей».

– Но более опытный товарищ. Ты забыл? – попытался разрядить обстановку Варданов и передал ему «Валидол».

– Если снова решил остаться, просто скажи. Я пойму, – вдруг сказал Плетнев, внимательно осматривая металлический пузырек с таблетками.

Варданов ничего не ответил. Ему не нравилось собственное состояние. Эмоции мешали думать, а это было недопустимо. В самолете они сидели далеко друг от друга, и каждый с волнением ожидал прилета.

* * *

Берлин встретил их пасмурным небом. Варданову без проблем вернули его паспорт, но пограничник остановил его.

– Bitte mitkommen[282], – велел он.

– Was is’t los?[283] – напрягся Варданов.

– Grenzkontrolle[284], – просто ответил пограничник и проводил его в комнату досмотра.

Плетнев стоял в конце очереди и очень надеялся, что задание не придется выполнять в одиночку.

* * *

В комнате досмотра их уже ждал Кёне.

– Bitte öffnen Sie Ihren Koffer[285].

Варданов подчинился. Начался обыск. Каждая вещь из чемодана Варданова была осмотрена. Разбирали шариковые ручки, потрошили сигареты, вспороли подкладку чемодана, оторвали каблуки у башмаков.

Все вещи Варданова лежали на столе огромной, неаккуратной кучей. Он был чист. Пограничник беспомощно обернулся к Кёне. Тот кивнул, разрешая отпустить Варданова.

* * *

Он успел как раз вовремя: Плетнев уже переходил на территорию Западного Берлина. Варданову на этот раз быстро вернули документы, и он, оказавшись на той стороне, кивнул Плетневу, приглашая следовать за собой. К остановке такси они шли раздельно.

Такси приехало к отелю «AM ZOO» на тесной Альфред-Брем-Плац. Не теряя времени, Варданов и Плетнев быстро забежали внутрь. Следом за ними уже подъезжал автомобиль. Агенты Штази тоже поджидали «гостей», сидя в машине напротив входа. Один из них кивнул на подъехавший черный мерседес, в котором сидели агенты Мёрфи, и сказал напарнику: «CIA ist schon hier»[286]…

* * *

Отстояв небольшую очередь у стойки регистрации в холле отеля, Плетнев и Варданов получили на руки ключи от номера. Варданов зашел за угол, будто бы направляясь к лифту. Плетнев послушно пошел за ним. Вячеслав незаметно достал из кармана товарища пузырек с «Валидолом» и высыпал таблетки на ладонь, спрятав самую нижнюю в горшок с цветком.

Они поднялись в номер. Варданов подошел к окну и сразу заметил две машины наружного наблюдения. Напротив входа в отель, на другой стороне улицы, располагался небольшой магазин, который торговал продуктами и табаком.

– Схожу за сигаретами, – сказал Варданов. – Мои распотрошили.

Плетнев подошел сзади и тоже выглянул на улицу.

– Ты ж не куришь, – напомнил он.

– Видишь знак «Движение запрещено»? – спросил Вячеслав. –