своим так называемым талантом он причинит гораздо больший ущерб, чем тут, где его не слышно и не видно, – сказал он и раздраженно кинул карандаш на бумаги.

– Я тоже так считаю, Солженицына нужно судить и наказать согласно советским законам, – согласился Пельше.

– Поддерживаю товарищей. Пробовал читать его пасквиль – дальше одной страницы дело не пошло. Никуда его отпускать не будем, тем более что ни одно государство не примет этого отщепенца! Кому он нужен?! – поддержал однопартийцев Брежнев.

– Согласен, отпускать точно нельзя, тем более под давлением, – рассудил Машеров.

– Конечно, – согласился с ним Брежнев. – С другой стороны, его всегда можно обменять на нашего товарища, томящегося в капиталистических застенках. Или, например, Светлану Аллилуеву Америка согласилась принять, и ничего плохого не случилось. Но я против, – поспешно вставил он, опасаясь разрушить легенду.

– Как запишем? Просто так отпускать нельзя, только если в качестве обмена? – уточнил дотошный до формулировок Андропов.

– Нет, так не пойдет… Это не наш метод, – ответил Леонид Ильич.

– Получается, что мы его будто в заложниках держим, – снова поморщился Суслов.

– Тогда давайте напишем, как в случае со Светланой. Если кто-то согласится его принять, этот вопрос можно рассмотреть, – предложил Брежнев.

– Политбюро не против? – обратился Суслов к присутствующим.

Почтенные головы выразили свое мнение. «За» проголосовали единогласно. Брежнев сидел с довольной улыбкой, хитро поглядывая на Андропова.

* * *

На следующий день Юрий Владимирович уже стоял на пороге кабинета Брежнева. Леонид Ильич работал с документами и не сразу обратил на него внимание.

– Здравствуйте, Леонид Ильич, – сказал Андропов.

– Здравствуй, Юрий. Пока Громыко в отъезде, найди его зама, Петрова, пусть подготовит документы к высылке Солженицына, – сразу распорядился Брежнев.

– А если он позвонит Суслову или найдет Громыко? – предположил председатель КГБ.

– Не позвонит и не найдет. Если будет задавать вопросы, отправь ко мне и покажи ему постановление Политбюро, – строго заявил Брежнев.

Он протянул Андропову лист с постановлением.

– Там черным по белому написано: выслать, если от какой-нибудь страны поступит запрос. Вот, Германия запросила. Скажи, что избавляемся от этой занозы. Чтобы завтра духу его тут не было, – проинструктировал Брежнев.

– Хорошо, – согласился Андропов.

* * *

В комнате Варданова мало что теперь напоминало о недавнем празднике: на столе, где еще неделю назад стояли закуски и пенилось шампанское, теперь лежали шариковая ручка, ботинки и пачка сигарет.

Рядом сидел Миша с новыми инструкциями для Варданова. От его взгляда не укрылись некоторые детали нового быта отставного офицера: женская кофточка на спинке стула, духи и косметичка возле тумбочки. Он протянул Варданову катушку с микропленкой размером не больше ногтя. Указал жестом на разложенные на столе предметы и важно, явно подражая Андропову, сказал:

– Выбирай контейнер.

Варданова почти умилила эта напускная важность. Он ещё раз окинул внимательным взглядом предметы и все-таки отказался:

– Ничего не надо. Я сам все сделаю.

– Уверен? Отвечаешь головой, – предупредил нахохлившийся Миша.

– Тоже мне, великая ценность, – парировал Варданов.

– На этот раз у вас другая легенда: вы в Западном Берлине проездом. Летите через аэропорт Темпельхоф в Буэнос-Айрес: ты как переводчик. – Он слегка запнулся, вспоминая фамилию Валерия. – Плетнев как корреспондент. Там как раз конференция по литературе. У вас десять часов до пересадки. Вот билеты. Этого времени вам за глаза хватит, чтобы выполнить задачу. Но пересаживаться вы не будете: это просто легенда. Уедете обратно.

– Задача понятна. Но Плетнев, думаю, не полетит, – ответил Варданов.

– Мы с ним поговорим отдельно, – важно пообещал Миша. – На микропленке записан план США по нанесению первого удара по СССР. Фотографии подлинных документов, а также характеристики… Настоящие характеристики ракет, а не те, которые публикуют американцы. Данные по ядерным боеголовкам. Ты же понимаешь, что эта пленка не должна попасть в чужие руки, будь то американцы, Штази или АНБ.

– Так точно, – насмешливо сказал Варданов.

– И тем более она не должна попасть в КГБ. – Миша как будто не замечал ухмылок Варданова. – Твоя задача – передать ее лично Брандту в том месте, в котором вы условитесь, и ждать ответа. Если Брандт желает своей стране процветания, он разрушит планы американцев.

– А Плетнев-то мне зачем? – перебил Варданов.

Он отлично помнил свое обещание Валере: оставить его в покое.

– Для подстраховки. Он явно не из спецслужб. Биография чистая. Лопух по виду. То, что нам надо. Если поймешь, что попался контрразведке, передашь пленку ему и отвлечешь внимание на себя.

В этом был резон. Варданов не впервые отправлялся на подобные задания и отлично понимал роль таких, как Плетневы.

Они пожали друг другу руки. Миша, кивнув на женские вещи в комнате, не удержался от комментария:

– Ты же не женат.

Варданов отрицательно помотал головой.

– И правильно, – одобрил Миша. – Работа у нас такая. В любой момент можно. – Он развел руками. – Я, например, в ближайшем будущем жениться не собираюсь. Представь, если с тобой что-то случится. Что она будет делать? Жалко.

Об этом Варданов как-то не успел подумать и отреагировал на реплику острее, чем хотел: сделался молчаливым и задумчивым.

Уходя, Миша столкнулся в дверях с Верой и с интересом глянул на нее.

Женщина зашла в комнату совсем по-хозяйски. Поставила тяжелую авоську с продуктами на пол и нежно проворковала:

– Здравствуй, мальчик, – и сразу заметила чемодан. – Ты куда это собрался?

Варданов не торопился отвечать, и Вере стало тревожно.

– Слушай, тут такое дело, – начал он, заметно нервничая. – Я тут подумал… Ты была права. Мы – не пара.

Он вздохнул, собираясь с мыслями, и продолжил уже абсолютно уверенно:

– Я ненадежный товарищ. Со мной никакой определенности, никакой опоры. Нам нужно прекратить все это, пока не поздно.

Вера ошарашенно слушала.

– Ты меня выгоняешь? – шепотом произнесла она.

На такой вопрос Варданов не знал, что ответить. Его молчание еще сильнее оскорбило Веру, и она, отвесив ему звонкую пощечину, ушла.

Варданов сел на стул и постарался собраться с мыслями. Он смотрел в одну точку, не в силах разогнать морок. Возле хрустальной пепельницы, подарка кого-то из друзей, Варданов заметил забытый Плетневым «Валидол» в металлическом цилиндре и положил его в карман куртки.

* * *

Леонид Ильич снова сидел в своем любимом кресле на даче. Позади него стоял киномеханик и крутил хронику. Аэропорт Бонна встречал советского писателя Солженицына. Возле трапа уже собралась толпа репортеров. Встретить опального писателя приехал сам Вилли Брандт. Он лично проводил писателя к машине, они уехали вместе.

– Сразу после встречи Солженицына канцлер Брандт отправился в бундестаг, где должно состояться голосование по его импичменту, – прокомментировал кадры диктор.

Следующая катушка показала Леониду Ильичу выступление Брандта в бундестаге.