Это значит, что перед магазином машина остановиться не может. О чем это говорит?

– Значит, там нет проезда, – с интонацией прилежного ученика ответил Плетнев.

– Ну, на самом деле это говорит о том, что разгрузка товара происходит с черного входа, с другой стороны здания. А это значит, что там есть сквозной проход, – объяснил Варданов.

Плетнев не сразу, но сообразил, в чем заключается хитрый план товарища, и согласно кивнул.

– Пройду сквозь магазин на ту улицу, найду телефон-автомат и позвоню человеку Бара, потому что из номера звонить нельзя! А ты обживайся пока, – выдал инструкцию Варданов и вышел.

* * *

Едва Варданов покинул отель и направился к магазину, стоявшая в ста метрах от него синяя «БМВ-1500» тронулась с места и понеслась под знак. Резко затормозив, она преградила Варданову путь. Из салона выскочили два амбала и затащили его внутрь. Надели на голову мешок и обыскали.

* * *

Плетнев распаковывал вещи, когда в дверь постучали. Он увидел очаровательную горничную с коротким каре и ярко накрашенными губами.

– Zimmerservice[287], – сказала она.

– Danke, nicht nötig. Wir sind gerade eben eingezogen[288], – ответил Плетнев, смущаясь в обществе красивой женщины.

– Ich muß Wasser in die Karaffe tun, so sind die Regeln[289], – настаивала горничная.

Плетнев пропустил ее внутрь и не заметил, как женщина достала из кармана фартука шприц и, крепко схватив его за руку, сделала укол. Валерий обмяк, испуганно глядя на женщину. Последнее, что он запомнил, была ее точеная фигурка, склонившаяся над его чемоданом.

* * *

Этим утром Леониду Ильичу предстоял неприятный разговор. Он постучал в дверь кабинета Суслова и, не дожидаясь приглашения, вошел.

– Здравствуй, Миша. Что случилось? – спросил он, прекрасно осознавая причину вызова.

– Здравствуй, Леонид Ильич. Позвал тебя, чтобы ты послушал небольшой отрывок, – произнес Суслов и встал, зачитывая с листка. – Всякий социализм вообще и во всех оттенках ведет ко всеобщему уничтожению духовной сущности человека и нивелированию человечества в смерть. Советские лидеры должны отказаться от всепроникающей коммунистической партийной системы, которая сейчас правит и параллельна правительственной администрации в Советском Союзе на всех уровнях.

Он закончил и строго посмотрел на Брежнева.

– Вот ты его отпустил, – с упреком сказал Суслов.

Брежнев хотел что-то ответить, но Суслов не дал.

– Не спорь, я знаю, что это ты. Видишь, к чему это привело? Отправка Солженицына за границу – диверсия против нашего советского государства, это подорвет в него веру. Вот увидишь. Так и будет. Если сейчас не принять меры, этих солженицыных потом будут сотни! – Он взволнованно вздохнул и уже тихо добавил: – Они, как крысы, сожрут основы нашего строя.

– Крысы, Миша, жрут там, где живут. Если выгнать крысу, то в доме станет чище. По-настоящему опасно, Миша, если крысы начнут возвращаться, – ответил на это Брежнев.

Он вышел из кабинета, не попрощавшись. На кону стояло слишком многое, чтобы он мог позволить себе переживать о каком-то диссиденте. Если его высылка поможет предотвратить войну, то и черт с ним!

* * *

С головы Варданова сняли мешок. Он увидел, что сидит в небольшой комнате, с решетками на окнах, на стуле, в наручниках. За столом напротив Варданова сидел улыбающийся человек и говорил по-русски с английским акцентом.

Внешностью он был вылитый американец. Мощная челюсть, открытый взгляд и пышная шевелюра, уложенная в прическу, которую в Союзе назвали бы пижонской. Одежда у него тоже была американской и стоила дорого.

– Здравствуйте, Вячеслав… Вода, кока-кола, виски? – предложил он.

– Воды, если можно, – спокойно ответил Варданов.

Агент подал ему стакан.

– Мы, Вячеслав, знаем про вас все. Про послевоенную работу в Берлине, про увольнение из КГБ, про вашу работу в издательстве, – начал американец.

– Кто – мы? – переспросил Варданов.

– Друзья Германии. Вы ведь любите Германию? – агент глумливо улыбался. – Мы вас долго держать не будем. Просто расскажите, с какой целью вы сюда приехали, и мы вас отпустим, еще и денег заплатим. Родина не оценила вас по достоинству, несправедливо наказала, но есть люди, которые в состоянии оценить ваш талант.

– И это вы? – решил уточнить Варданов.

– Да, мы, – ничуть не смутившись, ответил агент.

В это время на столе зазвонил телефон.

Мордатый поднял трубку и ответил на чистом английском языке:

– Tell him, I’ll be in Washington in a week. Yes, indeed, we have the agent and now we have to arrange him a decent life in the United States[290].

Он положил трубку и снова обратился к Варданову.

– Ну, так что вы тут делаете, господин Варданов?

– Я переводчик. В Берлине проездом. Всего на один день. У меня в кармане билет до Буэнос-Айреса, – озвучил он заученную легенду.

Агент Штази подошел к нему и достал из внутреннего кармана билет. Усмехнулся и со всей силы зарядил Варданову в нос. Добавил еще, не давая передохнуть, и не успокоился, пока тот не потерял сознание.

Когда Варданов пришел в себя, над ним стоял агент Штази и продолжал допрос.

– Еще раз спрашиваю: какова ваша миссия в Берлине?

– Я – переводчик, еду в Аргентину на конференцию по литературе, в Берлине пересадка, – продолжал гнуть свою линию Варданов.

Удары последовали с новой силой. Забытье спасительной волной снова накрыло Варданова.

* * *

В кабинете главы штаб-квартиры ЦРУ в Берлине было суетно. Все утро к нему с докладом приходили агенты.

– Einer der Russen ist von der Stasi entführt worden. Zuerst fuhren sie ihn in einem Zivilwagen, dann legten sie ihn in den Gepäckraum eines Diplomatenfahrzeuges[291].

На лице Мёрфи появилась хищная улыбка.

– Milke verzeiht nicht diejenigen, die hinter seinem Rücken agieren, und eine Annäherung zwischen Brandt und der UdSSR verhindert. Er wird sie vernichten. Einen nach dem anderen[292].

Это были хорошие новости впервые за долгое время. Если все пойдет так, как он предполагал, то всю работу сделают его оппоненты, а он, Мёрфи, соберет сливки. Он поставил пластинку в проигрыватель и глубокомысленно произнес:

– Je schlimmer die Beziehungen zwischen den Sowjets und der BRD sind, desto besser für die DDR. Du wirst mir nicht glauben, aber sogar die Stationierung von Raketen kommt Honecker entgegen. Sobald die Beziehungen UdSSR – BRD besser geworden sind, wird es keine DDR mehr geben[293].

Мёрфи закрыл глаза, смакуя хорошие новости. Из проигрывателя доносился цыганский романс.

* * *

Варданова вели по коридору, на стенах которого висели портреты Маркса и Энгельса. Он понял: то, что происходило в комнате допросов, было всего лишь спектаклем, и