остановился, повернулся ко мне. В глазах мелькнуло что-то — растерянность? страх? — но тут же исчезло, сменившись привычным раздражением.

— Оля…

— Ты сам сказал, что фирма тонет, — я не дала ему перехватить инициативу. — Что вы на грани банкротства. Что последние два года еле держитесь на плаву. Я твоя жена, Андрей. И я владею семьюдесятью пятью процентами этого бизнеса. Я вложила в него деньги от бабушкиной квартиры. Я имею право знать, что происходит с моими инвестициями.

— Так это теперь называется инвестиции? — он усмехнулся криво, скрестив руки на груди. — А я думал, это называется семья. Доверие. Поддержка мужа в трудную минуту.

— Доверие? — я, наконец, встала, медленно, давая себе время собраться. — Ты говоришь мне о доверии? После того, что ты сделал?

Он отвёл глаза, уставился в окно.

— Оля, это разные вещи. Одно — личное, другое — бизнес. Нельзя смешивать.

— Для меня это одно и то же, Андрей. Ты лгал мне о своих отношениях с другой женщиной. Полгода лгал, каждый день, глядя мне в глаза. Почему я должна верить тебе о состоянии бизнеса?

Он молчал, сжав челюсти так, что на скулах проступили белые пятна.

— Я профессиональный бухгалтер, — продолжила я спокойно, делая шаг к нему. — Я не пришла сюда контролировать тебя или устраивать сцены перед сотрудниками. Я пришла разобраться в ситуации. Посмотреть документы. Понять, что происходит на самом деле. Если фирма действительно тонет, может быть, я смогу помочь. Найти решение, выход. Ты сам говорил, что тебе нужна была поддержка, что ты тонул, а я не замечала. Вот я здесь. Готова помочь. Почему ты отказываешься?

Он смотрел на меня долго, изучающе, прищурив глаза. Я видела, как в его голове крутятся шестерёнки, как он просчитывает варианты, ищет выход. Если скажет «нет», фактически признает, что скрывает что-то. Если скажет «да», я увижу всё, что он так старательно прятал.

Загнанный в угол.

— Знаешь что? — он вдруг вскинул руки, голос стал громче, с истеричными нотками. — Хочешь копаться в этом дерьме? Пожалуйста! Вперёд! Спасай бизнес, раз ты такая умная! Я бьюсь как рыба об лёд уже два года! Ночей не сплю, нервы в клочья, здоровье угробил! Пытаюсь хоть что-то сделать, хоть как-то выплыть! А ты приходишь сюда и требуешь бумажки! — он дёрнул галстук, затягивая узел. — Разбирайся сама, раз так хочешь! А у меня встреча с инвесторами через час, между прочим! Реальная работа, реальные переговоры, а не перебирание папок!

Он прошёл мимо меня к двери, почти задев плечом. Рванул её на себя.

— Алла Сергеевна! — крикнул он в коридор так громко, что наверняка слышал весь офис. — Дайте Ольге Михайловне всё, что она попросит! Всё, слышите? Полный доступ! Пусть разбирается!

И ушёл, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла и качнулся календарь с котятами на стене.

Я стояла посреди кабинета, глядя на закрытую дверь. Слышала его быстрые, тяжёлые шаги по коридору, потом по опенспейсу, потом тишину. Хлопнула входная дверь — уехал.

Алла Сергеевна робко заглянула в кабинет. Лицо бледное, руки теребят край кофты.

— Ольга Михайловна? Что… что мне распечатывать?

Я повернулась к ней, улыбнулась спокойно. Внутри что-то дрожало — то ли от напряжения, то ли от странного, незнакомого чувства победы.

— Всё, Алла Сергеевна. Оборотно-сальдовые ведомости за последний год, помесячно. Договоры с поставщиками. Акты сверок. Банковские выписки по всем счетам. И пожалуйста, сделайте мне кофе. Нам с вами предстоит долгий день.

Глава 22

Алла Сергеевна вернулась через десять минут с подносом: две чашки кофе, сахарница, печенье на блюдечке. Руки у неё дрожали, чашки позвякивали друг о друга. Она поставила поднос на край стола, отступила на шаг, словно боялась приблизиться.

— Спасибо, — я взяла чашку, сделала глоток. Кофе был крепким, горьким, обжигающим, именно то, что нужно. — Алла Сергеевна, садитесь, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Она медленно опустилась на свой стул, сложила руки на коленях. Спина прямая, губы поджаты. Выражение лица, как у человека, которого вызвали к директору школы.

— Я хочу, чтобы вы поняли, — я поставила чашку на стол, посмотрела ей в глаза. — Я не пришла сюда устраивать скандалы или унижать Андрея перед сотрудниками. И тем более унижать вас. Вы профессионал, и я это уважаю. Но мне нужно понять реальное положение дел в компании. Понятно?

Она кивнула, не отрывая взгляда от своих рук.

— Распечатайте, пожалуйста, всё, о чём я просила. И покажите мне договоры на аренду, на коммунальные услуги, на зарплатные ведомости. Я хочу увидеть полную картину расходов.

— Хорошо, — выдавила она. — Сейчас распечатаю.

Следующий час прошёл в тишине, нарушаемой только жужжанием принтера и шелестом бумаги. Алла Сергеевна молча распечатывала документы, складывала их в аккуратные стопки, подписывала разделители. Я сидела напротив, допивая остывший кофе, наблюдая за её руками, быстрыми, привычными движениями человека, который делал это тысячи раз.

Наконец она закончила. Передо мной выросла гора бумаг: толстые папки с цветными разделителями, скреплённые распечатки, ведомости.

— Вот всё, что вы просили, — она придвинула папки ко мне через стол. — Ведомости по месяцам, договоры, акты сверок. Банковские выписки за последние двенадцать месяцев.

— Спасибо, — я взяла верхнюю папку. — Можете идти заниматься своими делами. Я позову, если что-то понадобится.

Она кивнула, явно облегчённо вздохнув, и повернулась к своему компьютеру. Я открыла папку.

Цифры. Столбцы цифр, строки, колонки. Дебет, кредит, обороты, сальдо. Язык, который я знала лучше родного. Язык, на котором не врут или врут, но оставляют следы.

Я начала с оборотно-сальдовой ведомости за последний год. Просматривала счета один за другим, сверяя начальные остатки с конечными, отслеживая движение средств. Привычная работа, которой я занималась десять лет. Но сейчас каждая цифра казалась важной, каждое расхождение подозрительным.

Выручка. Я остановилась на этой строке, нахмурилась. Выручка была хорошей. Даже очень хорошей. За последний год компания продала мебели почти на тридцать пять миллионов рублей. Стабильно, по месяцам, без провалов.

Андрей говорил, что фирма тонет. Что два года они на грани банкротства.

При такой выручке?

Я перешла к расходам. Начала просматривать счета затрат: материалы, услуги, зарплата, аренда. Вот здесь должна была скрываться проблема. И я её нашла. Быстрее, чем ожидала.

Счёт 60 — расчёты с поставщиками. Я пробежала глазами список контрагентов: заводы по производству фурнитуры, поставщики ДСП, ткани, комплектующих. Суммы разумные, цены рыночные.

А потом ООО «Вектор». Название мне ничего не говорило. Я открыла детализацию по этому контрагенту. И замерла.

Закупки на двенадцать миллионов рублей за год. Ежемесячные платежи по миллиону, иногда больше. Поставки материалов: ламинат, кромка ПВХ, фурнитура.

Я