достала телефон, открыла браузер, быстро нашла сайт крупного производителя мебельной фурнитуры. Прайс-лист. Сравнила цены. И почувствовала, как внутри что-то холодеет.

Цены в договоре с «Вектором» были на сорок — сорок пять процентов выше рыночных. За кромку ПВХ они платили восемьдесят пять рублей за метр, притом что любой завод продавал её за пятьдесят-шестьдесят. За ламинат — четыреста рублей за квадратный метр вместо трёхсот.

Накрутка была чудовищной. Необъяснимой. Если только это не была фирма-прокладка. Фиктивный посредник, созданный, чтобы выводить деньги.

Я открыла следующий раздел — услуги сторонних организаций. Счёт 26, общехозяйственные расходы.

ИП Ратманова Е.В. — консультационные услуги. Ежемесячно по двести пятьдесят тысяч рублей. Итого три миллиона за год.

ИП Лебедев М.А. — маркетинговые услуги. Ежемесячно по триста тысяч. Итого три миллиона шестьсот тысяч.

Шесть с половиной миллионов на консультации и маркетинг. Для компании, которая продаёт мебель корпоративным клиентам через тендеры и личные связи Андрея. Которой не нужна реклама в интернете или телевизионные ролики.

Я откинулась на спинку стула, закрыла глаза. Считала в уме.

Двенадцать миллионов через «Вектор». Шесть с половиной через ИП. Итого восемнадцать с половиной миллионов за год ушли на сомнительные расходы.

При выручке в тридцать пять миллионов. Больше половины. Больше половины выручки компании утекало через эти дыры.

Бизнес не был банкротом. Бизнес генерировал отличную прибыль, стабильную выручку, имел постоянных клиентов.

Андрей его доил. Методично, системно, профессионально. Выводил деньги через подставные фирмы и ИП, оставляя компанию формально убыточной.

А мне рассказывал про кризис. Про то, как тяжело. Про налоговую, которой нечем платить. Про то, что он ночами не спит от стресса.

Пока выводил миллионы.

Я открыла глаза, посмотрела на Аллу Сергеевну. Она сидела, уткнувшись в монитор, но по напряжённой спине, по тому, как она замерла, я поняла, она чувствует, что я что-то нашла.

— Алла Сергеевна, — позвала я тихо.

Она вздрогнула, медленно повернулась ко мне.

— Да?

— Скажите, вы знаете ООО «Вектор»? Встречались с их представителями, видели поставки?

Она побледнела, губы задрожали.

— Я… это поставщик. Андрей Викторович сам с ними работает. Я только оформляю документы.

— Понятно, — я кивнула. — А ИП Ратманова и ИП Лебедев? Вы видели результаты их работы? Отчёты по консультациям, рекламные макеты?

— Нет, я… Андрей Викторович говорит, что это конфиденциально. Что они работают напрямую с ним, и мне не нужно вникать. Я просто провожу платежи по его указанию.

Конечно. Удобно.

Я посмотрела на часы, половина пятого. За окном уже начинало темнеть, ноябрьский день был коротким. Мне нужно было действовать. Сейчас. Немедленно.

Потому что Андрей, уехав отсюда, мог сделать всё что угодно. Вывести остатки со счетов. Перевести деньги на свои личные карты или на счета этих фиктивных ИП. Я знала, что у него был доступ к интернет-банку, он мог управлять счетами компании из любого места.

Мне нужно было заблокировать счета. Срочно.

Я достала из сумки папку с документами, которые подготовила заранее по совету Екатерины Сергеевны. Шаблоны распоряжений, заверенные у нотариуса копии учредительных документов, подтверждающие мою долю в уставном капитале.

Открыла нужный файл на телефоне, быстро дописала дату и время. Распечатала на принтере Аллы Сергеевны.

— Алла Сергеевна, подойдите, пожалуйста, — я взяла ещё тёплый лист бумаги.

Она подошла медленно, с опаской.

— Вот, — я протянула ей документ. — Распоряжение учредителя. Прочитайте, пожалуйста, внимательно.

Она взяла лист дрожащими руками, начала читать. Губы беззвучно шевелились, глаза бегали по строчкам. Лицо становилось всё бледнее.

— Я не могу… — прошептала она. — Ольга Михайловна, я не могу это подписать. Андрей Викторович…

— Можете и подпишете, — перебила я жёстко. — Алла Сергеевна, давайте говорить прямо. Я владею семьюдесятью пятью процентами компании. Это распоряжение абсолютно законно. Я имею право заморозить любые расходы на время внутренней проверки.

Я встала, подошла к ней вплотную, заставила посмотреть мне в глаза.

— И ещё. Если с этого момента со счетов компании уйдёт хоть копейка без моей письменной визы, вы пойдёте соучастником по статье о растрате. Вы понимаете, что это значит? Уголовная ответственность. Не Андрей Викторович, а вы лично. Потому что именно вы проводите платежи в системе. Именно ваша электронная подпись стоит на платёжных поручениях.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Документ дрожал в её руках.

— Я… я не хотела ничего плохого. Я просто делала свою работу. Андрей Викторович велел…

— Я понимаю, — я смягчила голос. — И я не хочу втягивать вас в это. Но теперь вы знаете правду. Вы видите эти цифры. Вы профессионал, Алла Сергеевна. Вы прекрасно понимаете, что происходит. И если вы будете продолжать проводить эти сомнительные платежи, зная о них, вы станете соучастником.

Она стояла молча, и по её лицу я видела, как внутри идёт борьба. Преданность Андрею против страха за себя. Привычка слушаться против понимания, что дальше идти нельзя.

— Что мне нужно сделать? — выдавила она наконец.

— Подписать это распоряжение. Поставить печать компании. И с этого момента ни одного платежа больше десяти тысяч рублей без моего письменного согласия. Всё. Больше ничего. Вы продолжаете работать как обычно, вести учёт, готовить отчёты. Но крупные платежи — только через меня.

— А если Андрей Викторович прикажет…

— Скажете ему, что есть распоряжение учредителя, и вы обязаны его выполнять. Иначе вы нарушите закон. Он умный человек, он поймёт.

Она взяла ручку со стола, поднесла к бумаге. Рука зависла в воздухе. Потом, словно преодолевая невидимое сопротивление, опустилась и быстро вывела подпись. Дата. Печать компании — оттиск с названием и ИНН.

— Спасибо, — я забрала документ, аккуратно сложила его в папку. — Вы приняли правильное решение.

Она не ответила. Вернулась к своему столу, села, уткнулась в монитор. Плечи поникли, руки безвольно лежали на клавиатуре.

Я достала телефон, сфотографировала подписанное распоряжение. Отправила копию Екатерине Сергеевне с коротким сообщением: «Счета заблокированы. Нашла фиктивные расходы на 18+ млн. Завтра привезу документы.»

Ответ пришёл почти мгновенно: «Отлично. Завтра в 10 утра у меня. Молодец.»

Я убрала телефон, собрала все распечатанные документы в папку. Встала, надела пальто.

— Алла Сергеевна, — она подняла на меня усталые, красные глаза. — Я заберу эти документы с собой. Завтра приеду снова, мне нужно будет проверить ещё несколько моментов. Вы будете на месте?

— Да, — прошептала она. — Я всегда на месте.

Я вышла из кабинета. Опенспейс почти опустел, большинство сотрудников уже разошлись, на столах горели одинокие лампы, на экранах мерцали заставки. Несколько человек подняли головы при моём появлении, проводили взглядами.

Я шла через зал с высоко поднятой головой, сжимая под мышкой толстую папку с документами. Доказательства. Чёрным по белому. Цифры, которые не