На улице было холодно и темно. Фонари уже зажглись, освещая парковку мутным жёлтым светом. Я дошла до машины, открыла багажник, аккуратно положила папку внутрь.

Села за руль. Завела мотор, но не поехала. Сидела, глядя перед собой на освещённые окна бизнес-центра, обхватив руль побелевшими пальцами.

Восемнадцать миллионов. За год. А сколько за все шесть лет? Он воровал. Выводил прибыль, которую мы могли тратить на семью, на дочь, на жизнь. И жаловался мне на кризис. На тяжёлую жизнь. На стресс.

Слёзы подступили к горлу… какая же я была дурой. В какой момент я отупела, так безоговорочно доверилась? А он? Как он мог? У нас семья, дочь… он думал о дочери?

Глубоко вздохнув, сейчас не время раскисать, — я включила передачу и выехала с парковки…

Дома меня встретили запах жареной картошки и мамин голос из кухни:

— Оля, ты приехала? Иди скорее, мы с Лизой ужин готовим!

Я разделась, повесила пальто. Посмотрела на себя в зеркало: лицо бледное, усталое, но сухое. Никаких слёз. Я справилась.

— Мама! — Лиза выбежала из кухни, обняла меня за ноги. — Мы котлеты делали! Я сама фарш мешала!

— Умница, — я погладила её по голове, постаралась улыбнуться. — Сейчас приду, только руки помою.

В ванной я долго стояла, держась за раковину, глядя на своё отражение. Женщина в зеркале выглядела старше, чем утром. Но сильнее. Жёстче.

Я справилась. Я сделала всё правильно. А завтра продолжу…

Глава 23

Утро началось рано, я проснулась ещё до будильника, в половине шестого. Лежала в темноте, глядя в потолок, прокручивая в голове вчерашние открытия. Восемнадцать миллионов. Фиктивные фирмы. Завышенные цены на материалы. Консультационные услуги, которых никто не видел.

И Андрей, который шесть лет рассказывал мне про кризис, про бессонные ночи, про страх перед налоговой.

Я встала, тихо, чтобы не разбудить родителей в соседней комнате. Прошла в ванную, умылась холодной водой. Прошла на кухню, там уже хлопотала мама, видимо, тоже не спала.

— Доброе утро, доченька, — она обернулась от плиты, где шипела яичница. — Рано ты сегодня.

— Много дел, — я села за стол, обхватила ладонями горячую чашку с чаем, которую она поставила передо мной. — Мам, я сегодня опять в офис Андрея поеду. Нужно кое-что доделать.

Она кивнула, не задавая лишних вопросов. За эти дни она научилась не расспрашивать, просто быть рядом, поддерживать молча.

Телефон зазвонил в половине девятого, когда я уже подъезжала к бизнес-центру. Я посмотрела на экран — Алла Сергеевна. Странно, она никогда мне не звонила.

— Да?

— Ольга Михайловна, — голос дрожал, срывался. — Андрей Викторович только что звонил. Он… он в ярости. Говорит, платежи не проходят. Требует объяснений. Я сказала про ваше распоряжение, он… — она всхлипнула. — Он сказал, что едет сюда. Прямо сейчас.

— Спасибо, что предупредили, — я говорила спокойно, хотя сердце ускорилось. — Я тоже скоро буду. Не волнуйтесь, Алла Сергеевна. Всё будет хорошо.

Положила трубку, глубоко вдохнула. Вот и началось.

Я припарковалась на том же месте, что и вчера. Вышла из машины, расправила плечи. Сегодня на мне был строгий чёрный костюм: пиджак, брюки, белая блузка. Боевая форма. Доспехи.

Поднялась на этаж, прошла через опенспейс. Сотрудники провожали меня взглядами, перешёптывались. Слухи уже разлетелись, конечно. В маленьком коллективе секретов не бывает.

В бухгалтерии Алла Сергеевна сидела бледная, с красными глазами. При моём появлении вскочила.

— Ольга Михайловна, я…

— Всё в порядке, — я положила руку ей на плечо, усадила обратно. — Вы всё сделали правильно. Продолжайте работать как обычно. Когда приедет Андрей Викторович, направьте его ко мне. Я буду в переговорной.

Переговорная комната находилась в конце коридора — небольшое помещение со стеклянными стенами, длинным столом и проектором. Я устроилась во главе стола, разложила перед собой папку с документами. Вчерашние распечатки, мои пометки, выделенные маркером строки с завышенными суммами.

И ещё кое-что. То, что я нашла вчера вечером, когда не могла уснуть и продолжала копать в интернете.

Сначала я нашла в ЕГРЮЛ учредителя «Вектора» — Ратманова Елена Васильевна. Имя ничего мне не говорило. Но фамилия зацепила. Ратманова. Необычная, редкая. Где-то я её видела.

Я достала из сумки блокнот — тот самый, в который Алина записала свой адрес в тот страшный день. Вот её почерк, округлый, с завитушками: «Ратманова А.С., ул. Академика Королёва, д. 15, кв. 78».

Ратманова. Та же редкая фамилия, что у учредителя «Вектора».

Дальше было просто. Я нашла Алину в социальных сетях — вбила имя и фамилию, добавила город. Её страница оказалась открытой. Пролистала фотографии до семейных. Вот она с женщиной постарше на фоне моря, подпись: «Отдыхаем с мамой». Ещё одно фото — две женщины за праздничным столом: «День рождения мамули! Елена Васильевна, ты лучшая!»

Елена Васильевна Ратманова. Учредитель «Вектора». Мать Алины.

Всё сходилось. Всё складывалось в идеальную картину предательства.

Я услышала его раньше, чем увидела. Быстрые, тяжёлые шаги по коридору. Громкий голос, что-то резкое, обращённое к кому-то из сотрудников. Потом дверь переговорной распахнулась с грохотом.

Андрей ворвался внутрь — красный, взъерошенный, без пиджака, галстук съехал набок. Глаза бешеные, на скулах ходят желваки. Он остановился на пороге, тяжело дыша, уперев руки в бока.

— Что ты наделала? — прошипел он. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала?

Я не встала. Не шевельнулась. Просто смотрела на него снизу вверх, сложив руки на столе поверх документов.

— Закрой дверь, — сказала я спокойно. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы весь офис слышал наш разговор.

Он дёрнулся, словно хотел возразить, но потом развернулся, захлопнул дверь. Стёкла задрожали от удара. Подошёл к столу, навис надо мной, упершись ладонями в столешницу.

— Ты идиотка, Оля, — голос низкий, угрожающий. — Ты чёртова идиотка. Ты заблокировала счета, и теперь мы все погибнем. Все! Ты, я, Лиза — все!

— Сядь, — я указала на стул напротив. — И объясни мне спокойно.

— Спокойно?! — он взвился, ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула моя папка. — Какое, к чёрту, спокойно?! Ты понимаешь, что ты заморозила?! Ты хоть знаешь, что это за деньги?!

— Знаю, — я открыла папку, достала распечатку. — Двенадцать миллионов через «Вектор» по завышенным ценам. Шесть с половиной миллионов через ИП за несуществующие услуги. Итого восемнадцать с лишним миллионов за год переведено на левые фирмы. Хочешь, покажу детализацию?

Он замер. На мгновение, всего на мгновение, в его глазах мелькнул страх. Но тут же исчез, сменившись чем-то другим. Чем-то расчётливым.

Он медленно опустился на стул напротив меня. Провёл ладонью по лицу, по волосам. Глубоко вдохнул. И когда заговорил снова, голос был