в щель между пальцами. Повсюду, куда достигал их взор, были только небеса и море. Рыбы выпрыгивали высоко из воды за кормой, огромные волны ударялись о лодку.

Провожатые за это время и вовсе перестали походить на людей; змееподобные их тела переливались чешуей, как у драконов, на звериных мордах зияли черепашьи пасти. Они мчались, то уходя под воду, а то возносясь над волнами, стремительно, словно облака в небе. Рыбак, хотя исплавал он за свои шестьдесят лет немало морей и рек, ни разу не встречал подобных чудищ. От ужаса старики тесно прижались друг к другу. Прошло трижды по два часа, покуда провожатые наконец громко сказали:

— Прибыли! Вот ваш дом.

Рыбак и его жена открыли глаза, перед ними была их старая пристань. Радостные, сошли они на берег, но не успели обернуться и вымолвить хотя бы слово, как полурыбы пустились в обратный путь и во мгновение ока исчезли. Войдя в дом, отец призвал Тхук Нгы и говорит ему:

— Пословица гласит: «Отрок разумный достойную сыщет жену; девица, слывущая доброй и милой, мужа найдет». Ту, кого ты выбрал себе в жены, мы с матерью видели и одобряем. Поистине — «умное чадо, ласковая невестка». Однако мы так и не знаем, на какой день назначена свадьба. Откуда родом невестка? Знатна ли ее семья? Далеко отсюда или близко ее дом? Непременно расскажи нам все, как есть, чтобы мы успели приготовиться ко времени.

Затем он поведал сыну о путешествии по морю и удивительных провожатых.

— Живет невестина семья на Дальнем острове, — отвечал Тхук Нгы, — все они ни рода морских духов. От Дальнего острова до здешнего берега Восточного моря примерно десять тысяч замов. Сват говорил, что время отпраздновать свадьбу падает на конец нынешнего месяца.

Отец даже вскрикнул от изумления и испуга:

— Десять тысяч замов! Да ведь это полгода пути! А до конца месяца осталось всего три дня. Как же мы успеем?

— Невеста моя владеет волшебным искусством сокращать расстояние, — объяснил Тхук Нгы. — И родитель ее не требовал свадебных подношений — ни шелков, ни золота. Зачем же вам торопиться и волноваться?!

На исходе месяца двое сородичей доставили Нгоа Ван в дом жениха и сыграли свадьбу. С виду сородичи ничем не отличались от людей, ни единой черточкой.

С той поры стало в семье рыбаков четверо — двое мужчин, две женщины. Вместе в одной лодке выходили они в море, и всякий раз их сети были полны самою вкусной рыбой. К концу дня они доставляли свой улов на базар, и покупатели неизменно давали за него наивысшую цену. Вскоре в семье появился достаток.

Так незаметно прошло четыре года.

Однажды в ночь на седьмой день седьмого месяца отец сказал своим домашним:

— Долгое время мы себе отказывали во многом, чтобы прикопить денег. Дом наш теперь — полная чаша, так что, если и отдохнем мы сегодня, вреда от этого никакого не будет. Нынешней ночью встречаются в небе созвездия Ткачихи и Волопаса{197}, надо бы нам устроить праздник и вознести молитву «о даровании удачи и умения в ремеслах».

И все с ним согласились. Но едва они преклонили колена и стали молиться, как раздались громоподобные удары волн. Люди в страхе выбегали к деревенским воротам. Отовсюду надвигались могучие водяные валы. Чудовищные вихри сметали с лица земли целые селения. Даже если бы у людей выросли перья и отросли крылья, они все равно не смогли бы спастись от разбушевавшейся воды.

Тут Нгоа Ван простерла стремительно руки и, сделав волшебный жест, воскликнула:

— Преображение!

Тотчас же превратилась она в огромную рыбу и исполинским телом своим преградила путь воде. Старый рыбак с женою и Тхук Нгы ухватились за рыбьи усы и взобрались к рыбе на спину.

К утру вода спала, но повсюду окрест люди, дома, скотина — все было унесено волнами. Только хижина и сад стариков стояли как ни в чем не бывало, словно вознесенные во время бедствия на вершину горы.

Нгоа Ван взяла мужа за руку и заплакала:

— Я ведь была наставницей королевских чад во дворце Повелителя вод, но, повстречав вас, решила навеки связать с вами свою судьбу. Увы, возмездие настигло меня! Однако, не прими я свой истинный облик, разве сумела бы сохранить для предначертаний судьбы жизнь вашу и ваших родителей? Раскрыв свою тайну, я лишаюсь права остаться с вами. Такова воля неба…

Потом отерла она слезы с лица и запела:

Родным поклонясь, я сменила обличье, наряд,

Пришла через месяц в твой дом.

Казалось мне: нашему счастью не будет преград.

Увы, налетел ураган,

Морская восстала волна,

Помчалась она, покатилась она, словно гром.

Стихии все разом сошлись.

Не удержи я неистовых пенных громад —

Тебя, мой любимый, и матушку вместе с отцом

Сожрала бы рыба, а может быть, выплывший гад.

Я выдала тайну. О, только бы вашей семье

Не выпали беды, что мне, горемычной, грозят!

Зачем эту кару нести нам с тобою вдвоем?

Тхук Нгы, мое сердце! Прощай!

О, нет мне дороги назад!

Запомни навек — справедливо у нас говорят:

Луна ли взойдет, загустеет ли мрак за окном —

Цветы свои чаши в положенный срок отворят.

Зачем же, о небо, о синее, стало ты нашим врагом?

Нгоа Ван трижды повторила свою песню; после чего исторгла изо рта некое вещество{198} белого цвета и протянула его Тхук Нгы:

— Примите на прощанье, о супруг мой, этот ничтожный дар. Смешайте его с соленою влагой, выпейте, и не страшны вам будут морские бури и никогда вы не утонете.

Мгновенье спустя превратилась она в дракона и улетела на северо-запад{199}.

Нравоучение мужа с южных гор. Любовная история, подобная этой, и в прежние времена и в наши показалась бы равно сомнительной. В самом деле, морская дева с Дальнего острова входит невесткой в дом рыбака на берегу Восточного моря — сие не очень-то согласуется с истиной. Она же ныряет под воду и загоняет в сети лучшую рыбу; семья всего за четыре года обретает богатство. Перед лицом смертельной опасности дева перевоплощается, дабы собственным телом оградить супруга и его дом. Опасаясь навлечь несчастье на стариков, сама порывает узы супружеской любви, исполнив до конца оба долга: почтенья к родителям и супружеской верности. Читая оставленную ею печальную песнь, словно бы воочью видишь деву морскую. Найдутся ли в этом мире подобные невестки! Никчемные,