Тхук Нгы спросил отца:

— Что значит «учиться»?

— Поучения и дела мудрецов и славных мужей древности изложены в книгах, — сказал отец, — изучив их, ты будешь подражать великим.

— А есть в книгах рыба? — осведомился Тхук Нгы.

— Нет! — ответил отец.

— Возможно ли поученьями и делами мудрецов и славных мужей древности уловить рыбу? — снова спросил сын.

— Поучения и описания подвигов — слова, и не более того, — сказал отец, — рыба же — существо живое, словами ее не поймаешь. Вопрос твой лишен смысла.

— Если в книгах нет рыбы и словами ее не уловишь, для чего тогда науки? — возмутился Тхук Нгы.

И наотрез отказался учиться. Отец с матерью, нежно любившие сына, не решились понуждать его к учению силой.

Что ни день, покончив с утренней трапезой и дождавшись, пока отец с матерью уйдут с сетями на берег, Тхук Нгы исчезал из дому. Возвращался он лишь на следующий день, а иногда отсутствовал дня два или три кряду. Как старики ни старались выпытать, где он проводит время, — все тщетно. Поначалу, удивленные и встревоженные, они искали его, справлялись о нем у соседей, но потом смирились с отлучками сына.

Однажды отец ласково спросил юношу:

— Кто кормит тебя все эти дни? Что ты делаешь, и на что уходит твое время? Ты не захотел учиться, а теперь бросил исконное занятие предков. Разве не так поступают бездельники и тунеядцы?

— Пословица гласит: «Умножь семью, умножишь богатство», — ответствовал сын. — Вы оба уже состарились, а дом наш по-прежнему скуден. Поэтому я и решил найти себе жену. Она облегчит ваши заботы: вместе мы будем усердно трудиться и обретем со временем приличный достаток. Но когда замышляешь дело всей жизни, поспешность недопустима. Оттого-то и ухожу я надолго, ибо хочу высмотреть и разузнать все как есть. Неужели я стал бы тратить время на праздные развлечения, уподобясь бездельникам и тунеядцам?

Услыхав разумные речи сына, рыбак не стал больше никогда бранить его. Так в продолжение двух или трех лет Тхук Нгы отлучался из дома и возвращался, когда хотел.

Однажды рыбак с женой вышли в море. Улов был в тот день необычайно велик: лишь когда барабаны отстучали третью стражу, старики в последний раз выбрали сеть. Небо потемнело и закрылось туманом, так что они уже не могли различить, в какой стороне берег. Вдруг они увидели вдалеке слабый огонек и сказали друг другу:

— Там жилье. Поплывем туда и попросим приюта на ночь.

Вскоре они услыхали явственно, как кто-то проговорил:

— Отец жениха пожаловал, готовьте ему встречу!

Из освещенных фонарем дверей вышел старик с длинной бородой. Приветливо улыбаясь, он сложил ладони и поклонился им.

— Время позднее и путь неблизкий, однако же вы не сочли за труд навестить нас. Как мне отблагодарить вас за это?

Рыбак и его жена в величайшем недоумении вошли следом за старцем в дом. Поговорив с ним немного, они отправились на покой.

Наутро супруги собрались было откланяться, но старик остановил их:

— Прошу вас, побудьте у нас еще немного. Пусть Нгоа Ван — «Возлежащая на облаке», представится вам, как подобает невестке.

— Позвольте узнать, кто такая Возлежащая на облаке? — спросил рыбак.

— Это восемьдесят девятая дочь моя, — отвечал старец. — Повстречались они с вашим сыном на морском берегу и тут же принесли друг другу обеты вечной любви, нерасторжимой, как та, что соединила некогда семьи Чжу и Чэнь. К сожалению, они были юны годами и не могли тогда сочетаться браком. Однако сын ваш нередко наведывался к нам; ведь сюда, как говорится, «спустился Феникс»{196}. С тех пор прошло три года. И вот решили мы избрать в конце этого месяца счастливый день и отправить невесту в дом жениха.

Тут он призывает к себе Нгоа Ван и говорит ей:

— Почтенные гости, сидящие перед тобой, родители твоего жениха. Поклонись им.

Нгоа Ван присела и четырежды им поклонилась. Видя, что девица знатна, богата и к тому же хороша собою, рыбак с женою чрезвычайно обрадовались. Одно их огорчало: они так и не узнали, кто ее родители.

В это время внесли угощенье, и снова пришлось рыбаку с женой немало подивиться. Стол был уставлен посудой из фаянса, и на каждом блюде двигались и прыгали во все стороны живые существа. Иные извивались, словно драконы, другие скакали, будто кони, третьи резвились и забавлялись, ровно малые дети, или же наскакивали друг на друга, точно бойцовые петухи. И хотя любая тварь была величиной не более кончика пальца, их плавники, рога, шерсть и перья, их крылья, уши, глаза, их лапы и ноги в точности соответствовали природе каждой. Рыбак, отроду не видавший ничего подобного, оробел и никак не решался приступить к еде.

Старец, поняв это, с улыбкой промолвил:

— Горы высоки беспредельно, моря безбрежны; кто способен познать и запомнить всех живущих там рыб, зверей и птиц? Чудесным даром вдохнули во всех этих тварей движенье и сотворили яства для обеих трапез — утренней и вечерней, однако во всем остальном сущность их подобна обычным живым существам. Конечно, с первого раза ум вряд ли способен охватить это диво, однако изумление быстро проходит. Хотите, я сам отведаю все это прежде, а после и вы поешьте в свое удовольствие.

Взяв в руки палочки, рыбак с женой убедились, что все блюда как раз поспели, вкусом бесподобны и ароматны на диво.

Откушав, гости распрощались с хозяевами. Нгоа Ван пошла проводить их к лодке. Заглянув в пещеру неподалеку от песчаной отмели, она крикнула:

— Эй, рабы полурыбы! Проводите-ка родителей жениха моего до самого их дома.

Из пещеры вышли два молодца и зашагали к воде по песку.

— Волны сегодня слишком высоки, — объяснила им Нгоа Ван, — на веслах по морю не пройдешь. Снимайте свои одежды и полезайте в воду; один пусть плывет за кормой и толкает лодку, а другой — тянет ее за нос. Иначе вам не добраться скоро до места.

Затем она помогла старикам взойти в лодку и тихонько прошептала им на ухо:

— Над здешними водами поднимаются ядовитые и зловредные пары. Если они попадают человеку в глаза, он тотчас слепнет. Поэтому прошу вас, зажмурьтесь покрепче, прикройте для верности веки ладонями и не пытайтесь хоть что-нибудь увидеть. И двух часов не просияет солнце на небе, а вы покроете путь в десять тысяч замов.

Нгоа Ван простилась с рыбаком и его женой и пошла назад, к дому.

Старики, следуя ее совету, крепко зажмурились и положились во всем на молодцов, двигавших лодку. Однако час спустя они все же глянули украдкой