Согнувшись под тяжестью, Солтан двигался так стремительно, что старик вынужден был поторопить своего ослика, чтобы не отстать.

— Дай, говорю, мне решетку! — снова крикнул старик.

Юноша вынужден был остановиться и положить на спину ослика тяжелую решетку. Яшули был очень доволен, что настоял на своем.

— Как я погляжу, ты парень проворный. В кого ты такой? Отец у тебя был не слишком поворотливым, — заметил Байрам-ага.

Но вот и канал. Созданная руками человека, искусственная река несла свои воды в зыбких песчаных берегах. Все знали, что было запрещено касаться лопатой берегов канала. Могучее течение легко могло бы размыть податливые берега. Поэтому колхозы получали воду из канала с помощью насосов. Насос гнал воду по огромным — в рост человека — трубам. Из них вода лилась в бетонное русло водоотводного арыка. От него брали начало другие арыки, которые змеились, расходились во все стороны, опутывая своей животворной сетью посевные земли до самых-самых дальних песков, что темнели на горизонте.

Байрам-ага пустил ослика в камышовые заросли, а сам подошел к насосу. Сколько ни смотрел он на пенящую струю, что била из трубы, а понять не мог, какая связь между насосом и погубленной рыбой.

— Вот мы пришли к твоему насосу, — сказал он Солтану и вопросительно поглядел на юношу.

— Рыба гибнет от насоса, Байрам-ага, — ответил Солтан. — Насос качает воду и втягивает рыбу в трубу. Тут ей и конец.

— А разве те, кто ставил насос, не знали, что он будет уничтожать рыбу? Сколько таких насосов работает, и если каждый будет губить рыбу, в канале ни одной не останется. Всякое дело надо прежде хорошенько обдумать.

Насос работал ритмично, и из огромной пасти трубы вылетали растерзанные серебристые рыбьи тушки. Некоторые падали на бетонный берег, другие плавали в пенящейся воде.

— Не все насосы такие, как у нас, — возразил Солтан. — Каждый насос должен иметь вот такую сетку. Она и защищает рыбу…

— Так почему же нельзя было и здесь поставить? — возмутился Байрам-ага.

— Вах, в том-то и дело, что решетка была, да Атак ее снял…

— Где он сейчас? — спросил старик и воинственно огляделся по сторонам.

На берегу никого не было, и камышовый шалаш, что стоял неподалеку, тоже был пуст.

— Так, значит, ты ходил за решеткой?

Солтан кивнул молча головой.

— Разве ты сможешь поставить ее? Плавать умеешь?

— Лишь бы вы защитили меня от Атака, — ответил Солтан, — решетку я поставлю как надо.

Уже смеркалось, и в воздухе стояла прохлада. Солтан начал раздеваться, намереваясь лезть в воду.

— Только не утони, — встревожился старик. — Если не уверен в себе, в воду не иди. Сам знаешь: вода дороже золота, но когда ее много, она — безмолвная беда.

— Будь спокоен, Байрам-ага, — проговорил Солтан, опуская в воду ноги.

От холодного прикосновения по телу его прошла дрожь, но скоро он привык к холоду и решительно двинулся к насосу.

— Берегись, как бы тебя ненароком не втянуло! — крикнул Байрам-ага. — У меня в хорджуне есть веревка, я принесу…

Старик суетился на берегу. Для своих преклонных лет был он очень легок и подвижен. Пока Солтан медленно продвигался в воде, Байрам-ага места себе не находил, будто стоял он босыми ногами на раскаленных углях.

— Ты, мой ягненок, застудишься, — бормотал он. — А я и чомуча с собой не захватил, самое верное средство от хвори. Вышел бы ты из воды, я растер бы тебя чомучем — никакая болезнь не страшна. Бывает, по весне до костей промокнешь под дождем, только чомуч и спасает.

Тем временем Солтан вплотную приблизился к трубе.

— Подать тебе решетку? — крикнул Байрам-ага, перекрывая шум работающего мотора.

— Подайте!

Лицо Солтана вдруг засветилось радостной улыбкой, и он сразу стал похож на мальчишку, который наткнулся на первый белый гриб.

— Ур-а! Я нашел крючок, к которому крепится решетка. А вот и другой. Чуть-чуть подтолкни, Байрам-ага. Хоп! Довольно. Теперь отпустите, остальное я сам сделаю.

— Некоторые старики болтают, мол, нынешняя молодежь ничего не умеет, знать ничего не хочет, кроме забав. Попадись мне такой болтун, я его живо одерну, — вслух сам с собой рассуждал Байрам-ага. — Я скажу: «А вы знаете сына Язлы? То, что он сегодня сделал, не всякому зрелому человеку по плечу».

Солтан слышал взволнованные слова яшули и про себя подумал: «Это он просто так говорит, чтобы подбодрить меня. Знаем мы этих стариков, от них доброго слова не дождешься. Разве что гору передвинешь, тогда, может, похвалят».

Закрепив на крючках решетку, Солтан повернул к берегу. И в этот момент сверху, с трубы насоса раздался яростный крик:

— Сейчас же сними решетку, или я скину в реку этого ишака!

От неожиданного крика Байрам-ага вздрогнул. В сумерках слабеющие глаза его не могли различить кричавшего. Байрам-ага подошел поближе, приглядываясь к человеку, который взобрался на трубу.

— Хоть бы ты велел ему выйти из воды, — насмешливо проговорил мужчина, обращаясь к старику. — И чего топчешься возле него, будто надеешься увидеть на его лице Луну?

Теперь Байрам-ага узнал его. Это был моторист Атак. Гнев и сознание собственной власти распирали Атака. Важный, надутый, в темноте он напоминал хум — большой глиняный кувшин.

— Пока не снимешь решетку, из воды не выйдешь. — и не надейся, — с угрозой сказал он Солтану.

— А ну, попридержи язык, храбрый джигит! — взорвался Байрам-ага. — Если ты хоть пальцем тронешь его, я сочту себя настоящим мужчиной. Ишь ты, храбрец!

Как весенний поток сметает преграду, так Байрам-ага не в силах был совладать с негодованием, охватившим его. Не помня себя, он подбежал к Атаку.

— Байрам-ага, рехнулся ты, что ли? Опомнись! Не я, а ты должен был запретить этому молокососу лезть в воду. Они так и ищут повода, чтобы досадить кому-нибудь, — объяснял Атак, чтобы успокоить старика.

Байрам-ага провел в степи почти всю жизнь. Не было у него опыта ни в спорах, ни в словесных препирательствах. Был он прямодушным и честным человеком, и всякая ложь возмущала его до глубины души. Вот и сейчас от несправедливых слов Атака старик вспыхнул как порох.

— Я-то хорошо знаю, кому они досаждают, — ответил Байрам-ага и стиснул кулаки.

Моторист понял, что старик не на шутку сердит и, спрыгнув с трубы, спрятался за трактором, который приводил в движение насос.

— Вот уж верно сказано: «Если старик загуляет, быть буре», — пробормотал Атак.

Он оглянулся, отыскивая глазами подходящее местечко, на тот случай, если старик снова атакует его.

— Что я тебе сделал, хов, Байрам-ага джан? Ты чего взъелся на меня?

Пока Атак и Байрам-ага шумно объяснялись, Солтан вышел