— Так хватит тогда бабуина тут изображать, неси посылку! — рявкнул Владимир Федорович. — Шевелись уже!

Гриша побежал к шкафу, схватил пакет и не глядя бросил на помост. Прошли положенные две минуты и платформа опустела, мигнув индикатором.

— Ну и хорошо, хоть это не профукали, — удовлетворенно сказал начальник. — Пойду подремаю часок. Разбудишь потом...

— Не понял, что это за хороводы он устроил? — пробормотал Гриша, глядя на экран.

— В смысле? — спросил Владимир Федорович, возвращаясь к пульту. — Какие хороводы?

— Да вот, ходит он как-то странно, — Гриша ткнул пальцем в монитор.

— Запись же идет?

— Идет, Владимир Федорович, обязательно.

— Прокрути-ка мне этот хоровод сначала, — в голосе начальника прорезался азарт.

— Пожалуйста, смотрите, — Гриша включил ускоренную запись на другом мониторе.

— Гриша, а ты знаешь, почему я здесь начальник, а ты — дурак? — спросил Владимир Федорович через несколько секунд.

— Назначили вас, вот и начальник, — обиженно пробормотал Гриша.

— Нет, дорогой Григорий, тут как раз тот случай, когда я начальник по той причине, что я умнее. Включи сначала и записывай. Готов? Начали: Р А С К Р...

— А на хрена им архив раскрытых уголовных дел, Владимир Федорович? — недоумённо спросил Гриша, закончив записывать.

— Мента завербовали, неужели непонятно? Ты, Гриша, давай, готовь, вот это Орехово с Борисовым, Бутово, что там еще рядом. До восемьдесят пятого года. Посылай запрос, печатай книжку. Хорошо, хоть не тебя туда забросило, а кого поумнее.

19 апреля 1980 года

Семён

Пакет из плотной упаковочной бумаги возник у Сани под ногами и тот даже подпрыгнул от неожиданности.

— Это то самое? — спросил он, наклоняясь за конвертом.

— Нет, это другим ребятам прислали, — съязвил Семён. — Отойди-ка в сторону, не мешай. Буду письмо писать, делать из тебя гения советского сыска.

_______________________

* В 1969 году А.Д. Сахаров передал Красному Кресту свои накопления, в том числе и Государственную премию, 139 тысяч рублей. Половина этой суммы действительно была выделена для строительства онкологического центра на Каширском шоссе.

** Семён пересказывает содержание романа Стивена Кинга «11/22/63»

Глава 10

25 апреля 1980 года

Надежда

Люся подбежала к уазику, быстро открыла водительскую дверцу, которую милиционер даже не захлопнул и полезла внутрь, так что снаружи остались торчать только ноги. Никаких искр и прочей чепухи, как любят показывать в кино, Надя не увидела, но очень скоро мотор просто фыркнул и тихо зарычал.

— Садись, Надька, быстрее, а то сейчас засекут! — громко прошептала Люся и ловко забралась на водительское сиденье.

Надя быстро обежала уазик, залезла внутрь и только начала захлопывать дверцу, как машина резко рванула с места. Не удержавшись, Надя полетела вперед и больно ударилась грудью о пластиковую ручку бардачка.

— Держись, подруга! — радостно взвизгнула Люся, выравнивая машину на дороге. — Погоня, погоня! — запела она. — Что, менты поганые, схавали? Хрен вам, а не Людмила Комарова! Сосите, твари!

— Люська, за дорогой следи! — крикнула Надя, потирая место ушиба. — В этой таратайке бензин хоть есть? Далеко мы на ней уедем?

— Больше половины бака, — всё еще тяжело дыша от возбуждения, сказала Люся. — Хватит отсюда до Тулы доехать.

— Мне до Тулы не надо, — сказала Надя. — Ты успокойся и держи ровнее, а то мы с тобой дальше ближайшего поворота не доедем.

— Нет, ты не понимаешь, Надька, мы убежали! — Люся всё никак не могла успокоиться. — За машину не переживай, я же родилась с баранкой в руках, хоть сонная, хоть пьяная — доеду куда надо. Сейчас выберемся на асфальт, дорогу я помню, а там хрен нас кто поймает. Загорск проедем, и до Москвы каких-то пятьдесят километров. Слушай, глянь, в бардачке у них курева нету?

В бардачке лежали: атлас автомобильных дорог СССР, замасленные рукавицы, коробок спичек, по которому, наверное, прошлась целая дивизия, и почти пустая мятая пачка «Примы» с полувысыпавшимися сигаретами.

— Надь, скрути, пожалуйста, чтобы не сыпалось, я покурю. Я когда психую, всегда на курево тянет.

Люся и так не была молчаливой, а сейчас ее несло на двойной скорости и слова пёрли из нее фонтаном. Надя слушала ее вполуха, пытаясь насыпать табак в полупустую сигарету. Наконец, с горем пополам ей удалось это, она вставила завернутую с одного конца сигарету Люсе в рот и с третьей попытки зажгла спичку.

— Боженьки, какое же говно! — Люся с наслаждением глубоко затянулась. — Мало того, что они эту «Приму» в заднице хранили, так еще и в солярке вымочили после этого. Чего еще от ментов ждать? Там еще осталось? А то этой на три затяжки хватит, не больше.

— Может, еще одну такую и соберу, — ответила Надя. — Слушай, нам не здесь поворачивать?

— Нет, еще два поворота. Держись крепче, сейчас буераки пойдут.

***

Загорск Надя почти не заметила. Может, потому что задумалась, а может, потому что поехали они не через центр, а по окраинам, но увидела она только зачеркнутое красным наискосок название и чуть дальше — синюю табличку «Москва 74 км».

— Ну вот, а говорила, что пятьдесят километров, — кивнула на табличку Надя.

— Фигня, нам что семьдесят, что пятьдесят — никакой разницы. Не пешком идти! — крикнула Люся. При работающем двигателе в кабине «буханки»