шею шарфом, который связал отец, и идет вниз по лестнице. Звонит телефон. Она вздыхает и отвечает:

– Привет, пап. Как дела?

– Замечательно.

По голосу Тора понимает, что отец выпил.

– А ты как? – продолжает он.

– Неплохо. Только закончила работу. – Автоматическая дверь открывается, и Тора выходит под накрапывающий дождь. – У меня случился странный разговор с пациентом.

– Не удивлен, – презрительно фыркает отец, – у них всех маразм, у этих твоих пациентов.

«Не больше, чем у тебя». Она слышит эхо своего язвительного ответа, словно его произносит другая Тора, но отвечает иначе:

– Слушай, я сейчас поеду домой на велосипеде, давай загляну к тебе завтра, хорошо?

Пауза.

– Да. Хорошо. До встречи.

Дождь усиливается, когда она добирается до велосипеда. Она натягивает капюшон и отъезжает, увернувшись от грузовика, из-за которого чуть было не угодила в выбоину.

– Смотри, куда едешь! – кричит Тора на немецком, английском и чешском в придачу.

Ну был бы хороший финал эпитафии. Разбилась на велосипеде.

Дождь утихает, облака рассеиваются, Тора едет через Ноймаркт, огибает Бельгийский квартал и пересекает парк, где мечеть купается в лучах вечернего солнца. Она направляется в Эренфельд, проезжает мимо турецкого кафе и окруженного сушей маяка у железной дороги. Вот и дом. Она паркует велосипед и открывает дверь в квартиру. Потирая грудь, Тора нащупывает шишку, о которой Джулс ей постоянно напоминает: «Сходи и проверься».

«Позже», – думает она и закрывает за собой дверь.

Мы здесь

Санти потерялся.

Он стоит посреди шумной торговой улицы, камень в потоке глазеющих людей. Он знает, что сделал с ним год ночевок под открытым небом: затравленный взгляд, тремор, нервное напряжение заставляют прохожих сторониться. Но еще он знает, что таращатся на него не поэтому. Быть центром мира утомительно. Иногда Санти хочет, чтобы это просто прекратилось. «Смотрите на кого-нибудь другого», – хочет сказать он, но проблема в том, что остальные люди кристально прозрачны – даже если выстроятся в ряд перед ним, прятаться за ними так же бессмысленно, как в прозрачной воде.

Санти больше не ночует под открытым небом. У него есть место в хостеле. Именно туда он и шел. Но улицы этого города возвращают к себе, путаются и сплетаются, ведут в тупики. Санти нащупывает в кармане куртки талисман – дедушкин нож. «Главное – знать, кто ты, – думает Санти. – И только тогда можно понять, куда идти».

Он выбирает улицу и движется по ней с полузакрытыми глазами. Все правильно – Санти выходит на открытое зеленое пространство парка с ощущением, что миры внезапно разрушились и возродились, неуклюже сомкнувшись. Ветер гоняет листья, кажется, сам город ускользает от Санти. Он пересекает парк, солнечный свет пробивается оттуда, где блестит мечеть, – с одной стороны его окружает зелень, с другой раскинулся постиндустриальный Эренфельд. Солнце соединяется с другим источником света – ярким небесным огнем, незримо пылающим на периферии зрения. Санти выбирает главную дорогу, ведущую в сердце района. Окруженный сушей маяк у железнодорожных путей на что-то намекает, но Санти не может ничего понять. Внезапно приходит озарение. Санти смотрит на небо, где носятся облака, как невозможно шустрые корабли, и чувствует, что внутри его и снаружи что-то нарастает.

У двери хостела он ищет свою карточку, но в кармане пусто. Санти бормочет проклятия. Он забыл, что потерял карточку этим утром во внутреннем дворе у башни с часами. В одно мгновение она выпала из кармана в траву, а в следующее испарилась. Санти маниакально перебирал травинки целый час, но ничего не нашел, карточки как не бывало. Ему представляется, что она провалилась сквозь дыру в мире, и от этой мысли у него начинает кружиться голова. Он жмет на звонок.

– Здравствуйте, – доносится из домофона женский голос.

– Здравствуйте. – Волосы у Санти на загривке встают дыбом. – Я… я потерял свою карточку.

– Хорошо. Секунду.

Раздается звонок, и дверь открывается.

Санти входит, женщина за столом поднимает на него глаза. Обесцвеченная блондинка, коротко подстриженные волосы, ярко-голубые глаза.

– Наверное, вам нужна новая карточка, – говорит она.

Санти собирается назвать ей свое имя, но она его опережает:

– Вы Сантьяго Лопес?

У него покалывает кожу.

– Откуда вы знаете?

– Ну, я… я просматривала документы.

Он бросает взгляд на стол, где лежит всего одна раскрытая папка – с информацией о нем. Вся его жизнь на нескольких страницах: основные данные, наброски всех Санти, которые могли бы существовать.

Она поспешно закрывает папку.

– Подождите секунду, – просит она и откатывается на офисном кресле к карточному принтеру.

Девушка напевает знакомую Санти мелодию. Он снова смотрит на стол. Кружка с изображением звездного неба, в ней крепкий чай. Фотография, на которой она обнимает улыбающуюся женщину.

– Вот, мистер Лопес. – Она протягивает ему новую карточку. – Я Тора, кстати, – добавляет она. – Тора Лишкова.

– Лиса. – Он закрывает глаза.

– Простите? – кашлянув, спрашивает она.

– Ваша фамилия. – Он открывает глаза и вглядывается ей в лицо. – Переводится как «лиса».

– Да, – слегка улыбается она. – Мне рассказывали, что вам нравится узнавать значения разных слов. Значит, вы говорите на чешском?

– Нет.

Она хмурится:

– Ваша фамилия означает «волк». – Растерянная, Тора моргает. – Я… даже не знаю, откуда мне это известно.

Санти чувствует, что земля уходит из-под ног.

– А что вы здесь делаете? – спрашивает он мягко.

– Я будущий соцработник, прохожу здесь стажировку. Я тут новенькая. Только заступила утром…

– Нет, я не об этом, – обрывает ее Санти на полуслове. – Что вы здесь делаете?

– Я…

Тора кажется ему знакомой; да, знакомо абсолютно все – выцветшая синева глаз, прямой взгляд. Она примерно его возраста, хотя Санти знает, что выглядит старше. На этот раз жизнь была к ней добрее.

– Ты, – говорит он с неожиданным пониманием. – Ты часть этого.

– Простите. – Теперь Тора смотрит настороженно. – Я не понимаю, о чем вы.

– Понимаешь.

Убежденность сжигает его, она – откровение и знает об этом. Он резко кладет руки на стол.

– Скажи мне! – кричит он. – Скажи мне, что со мной происходит!

– Не волнуйтесь так.

Тора нажимает на тревожную кнопку под столом. У него всего несколько секунд, чтобы достучаться до нее. Он наклоняется к ней и смотрит в глаза. К нему приходят слова, которые он, как ему кажется, произносил раньше:

– Не оставляй меня одного со всем этим.

Санти видит – что-то меняется в ее лице, прежде чем сотрудники хостела оттаскивают его.

В его комнате Санти усаживают для беседы. Говорят, что он не должен пугать персонал, иначе его сюда больше не пустят. Объясняют, что один из симптомов его заболевания – стремление во всем найти смысл. И то, что он якобы узнал Тору, – просто еще один