не просил меня так называть, – говорит он, не оглядываясь.

Санти слышит ее шаги.

– У меня твой блокнот!

– Оставь себе! – кричит он через плечо. – Мне он больше не нужен.

Санти ускоряется и пробегает мимо фонтана, где вода пузырится над монетами, яркими, как созвездия. На миг он видит каждую каплю застывшей в воздухе.

Он не вернется в хостел. На улицах он еще может остаться собой, даже если все остальное вокруг растворится. Он бежит и чувствует, как башня с часами невозможно наклоняется в его сторону. Впервые за все время он не слышит тиканья часов.

До следующего раза

– Лопес!

Напарница смотрит на него, отрывая взгляд от мостовой, едва освещенной этим туманным вечером.

– Да. Прости. Мне показалось, я увидел… – Он умолкает.

Тора скрещивает руки.

– Если в конце предложения не будет слова «подозреваемый», то не продолжай.

– Ладно, – мрачно ухмыляется Лопес. – Буду молчать.

Конечно, теперь она отчаянно хочет, чтобы он сказал. Как обычно, Лопес загнал ее в тупик ее же словами.

– Расскажешь, когда поймаем вооруженного ножом маньяка, разгуливающего на свободе. – Она качает головой. – Не верю, что мы, в сущности, одного возраста. Клянусь, мне порой кажется, что мой напарник – дитя. Ты можешь хотя бы на пять минут сосредоточиться?

Лопес идет за ней на площадь Хоймаркт, мимо временного катка, который обустроили под статуей Фридриха Вильгельма III.

– Я сосредоточен на картине в целом, – заявляет он, когда они проходят сквозь толпу, расступившуюся при виде полицейских.

– И картина на данный момент такова, что невинные люди умрут, если мы не будем внимательны.

– Не слишком драматично? – приподнимает бровь Лопес.

– Интересно, у кого я этому научилась, – смеется Тора и передразнивает его: – Я сосредоточена на картине в целом. На самых темных тайнах бытия. А твое убогое мышление просто не в силах что-то постичь.

– Просто не верю, что ты тратишь время на глупые насмешки, – печально качает головой Лопес. – Лишкова, невинные люди умрут, если мы не будем внимательны.

Все это происходит в канун Нового года, до полуночи двадцать минут. Час назад какой-то пьяный мужчина зарезал двух людей в пивной и сбежал. Тора с Лопесом – часть команды, которая ищет преступника. Официальная зона поиска – площадь Хоймаркт и территория к северу, но стоит проверить и живой лабиринт бесконечных дорожек, возникающих и исчезающих между прилавками рождественского базара: гуляющие расступаются перед полицейскими и сходятся позади них. Тора оглядывает площадь, пытаясь найти человека, подходящего под описание убийцы. Ей все время кажется, что он уже у нее в руках, но всякий раз, оборачиваясь, она видит не то лицо, словно черты преступника бесконечно копировали и накладывали на каждого прохожего. Она любит эту часть работы: радость поиска, обещание поимки и скрытую опасность, от которой чувствует себя живой. Лопес идет рядом, лезет в карман – Тора сразу понимает, к чему этот нервный порыв.

– Хочешь драку на ножах? – говорит она.

– Не стоит недооценивать оружие просто потому, что ты им не владеешь, – качает головой он.

Лопес достает нож, не раскрывая, направляет на нее рукоять.

– Вот так можно уложить человека за считаные минуты, если все делать правильно. Под левую руку, прямо в сердце.

Он демонстрирует это на Торе.

Тора отталкивает его руку.

– Может, тебе напомнить, что мы не должны убивать преступников?

– Ты же знаешь, что я никогда им не воспользуюсь, – улыбается Лопес. – Он символический.

– Все у тебя символическое, – ворчит Тора.

Путь им преграждает очередь за глинтвейном. Напарники протискиваются сквозь подвыпившую, оживленную толпу. Торе приходится крикнуть: «Полиция!», тогда гуляки рассеиваются, а смешки переходят в пьяные выкрики. Тора морщится:

– Почему этот парень выбрал именно канун Нового года?

– А что? Ты думала заняться чем-то поинтереснее? – спрашивает Лопес.

– Вовсе нет. Безопасность города превыше всего. – Тора смотрит на него искоса. – И даже если бы собралась праздновать, нашла бы компанию получше.

Она не беспокоится, что его это заденет. Ей не нужно выбирать выражения с Лопесом, она говорит с ним как сама с собой.

Верный себе, он улыбается:

– Ты не думаешь, что мы могли бы стать друзьями, если бы не работали вместе?

– Ты хочешь сказать, если бы я не была твоим боссом? – Она замечает его насмешливый взгляд. – А что? Считаешь, могли бы?

Он уклоняется от ответа.

– Вообще, любитель размышлять о параллельных вселенных у нас ты. Я вполне довольствуюсь этой.

Не размышляя о других. Фрагменты других жизней, других «я» настолько яркие, что порой целиком поглощают настоящую жизнь Торы.

– Ты не считаешь, что может существовать вселенная лучше этой?

Лопес почесывает щетину.

– А как насчет такой, где мы находим нашего парня, прежде чем он навредит кому-нибудь еще?

– Согласна.

Они идут дальше по площади, Тора впереди.

– Какие у тебя были планы на Новый год? – Она продолжает изучать толпу, фокусируясь больше на своей задаче, чем на словах. – Думаю, если бы не дежурство, ты придумал бы что-то чрезвычайно романтичное для Элоизы.

– Мы расстались.

Тора удивленно оглядывается.

– Как жаль! Она такая милая. Разумеется, слишком милая для тебя. – Тора старается спровоцировать его, но он не реагирует. – Серьезно, что у вас произошло?

Лопес влезает на лавку для лучшего обзора.

– Я просто слишком хорошо ее знал.

– И что это значит?

– Я хочу сказать, что это было нечестно, – отвечает он нерешительно, будто слова ему тяжело даются. – Я всегда был на шаг впереди ее.

Тора следует за Лопесом, окунаясь в теплые волны от жаровни с каштанами.

– Если честно, то это звучит идеально. Ты мог влюбить Элоизу в себя, предвосхищая все ее желания.

Лопес оглядывается на Тору:

– А это не влияет на ее свободу воли?

Тора улавливает эхо иронии в сторону ее любимой темы женской независимости. Типичный Лопес: использует ее же доводы против нее.

– Совершенно нет, если ей нравится.

– С удовольствием послушал бы, как ты объясняешь это Элоизе, – смеется Лопес.

– Так что случилось? – спрашивает Тора. – Ты принес ей чашку чая ни с того ни с сего и она вышла из себя?

– Нет, я попытался объяснить ей, что чувствую, и… – Он пожимает плечами. – Она ответила, что не знает, что сказать. И сразу после этого ушла.

Тора останавливается, следя за человеком в толпе, но, когда тот оборачивается, она понимает, что это не их подозреваемый. Незнакомец очень молодой, улыбчивый. Она снова смотрит на Лопеса. Ее так и тянет подразнить его, но она решает побыть искренней, пусть и ненадолго.

– Жаль, что так получилось.

– Да ничего, – устало улыбается он, – все равно отношения продлились дольше, чем я ожидал. Меня вообще