переформулировала его слова – ограничила свое заявление тем, что могла наблюдать лично.

– Ну, все это время я был здесь. Вы когда-нибудь видели, чтобы я пил кофе дольше десяти минут?

– Обычно вы вливаете его в себя как сок, – признает она, подходит со своим чаем и садится. – Полагаю, сегодня вы сделали исключение.

Санти понимает, что доктор Лишкова совсем не доверяет его памяти.

– Горячий. – Он показывает ей воспаленную кожу руки. – Это не может быть тот же кофе, который я налил, придя сюда.

– То есть кто-то зашел и налил вам другой кофе?

Санти убирает ноги со стола и выпрямляется:

– Во-первых, в здании сейчас, наверное, всего пара человек, помимо нас. Во-вторых, как бы я не заметил кого-то, кто стоял рядом со мной и наливал мне кофе?

Доктор Лишкова разворачивается к нему лицом. Санти впервые видит, что она увлечена разговором, который не касается исследования.

– Вы заснули.

– Через десять минут после того, как выпил полную чашку кофе?

– Для вас обычное дело, – пожимает плечами она. – Вы как-то уснули здесь, опустошив весь чайник.

– Так и будете бросаться в меня рациональными объяснениями? – чуть улыбаясь, качает головой Санти.

– Не понимаю, – хмурится она. – А что мне еще делать? Разве есть какие-то другие варианты?

Санти открывает рот и закрывает его. Он смотрит на свой кофе – на том же месте и так же необъясним.

Доктора Лишкову озаряет. Она смеется, и это так необычно, что Санти таращит глаза.

– Ой, теперь я, кажется, понимаю. Вы думаете, что это чудо. Да здравствует священная чашка кофе! – Лишкова отвешивает чашке шутовской поклон.

Санти держится, чтобы не показать, что она его раскусила.

– То есть вы думаете, что я должен принять одно из ваших объяснений?

– Да, разумеется! – Глаза Лишковой расширяются.

– А если мое восприятие и память говорят, что ваши объяснения неправильные?

Его напускное спокойствие срабатывает. Он видит, как на нее накатывает досада.

– Значит, вы должны заключить, что ваше восприятие или память ошибаются. Вы знаете науку, Санти. Свидетели не могут точно описать автомобильную аварию спустя пять минут после того, как она произошла. Мы несовершенные, неуклюжие механизмы, которые появились только потому, что несколько клеток совершенно случайно начали копировать себя. Не могу понять, почему вы отвергаете мою версию и вместо этого заключаете, что большой дядя на небе так сильно вас любит, что угощает вас кофе.

Санти злобно смотрит на нее – он не может объяснить, что его злит. Доктор Лишкова злобно смотрит в ответ, словно его вера отталкивает ее точно так же, как ее цинизм отталкивает его, Санти. Он видит, как она видит его, видящего ее, словно в зеркальном коридоре, и его мутит.

Стук в дверь возвращает его в реальность.

– Можете спорить потише? Вы мешаете мне работать в соседнем кабинете, – укоряет сонная аспирантка.

– Ох, конечно. Прошу прощения, – отвечает Санти.

Аспирантка закрывает за собой дверь.

– Боже, мы превращаемся в моих родителей, – усмехается доктор Лишкова.

Нечто личное мелькнуло, как рыбий хвостик, чтобы снова исчезнуть в глубине вод. Санти представляет мрачную семилетнюю девочку, закрывающую уши. Образ настолько точный, что он вздрагивает.

– Я не делаю никаких поспешных выводов, – говорит он тише. – Мой разум открыт всему, вот и все. А вы? Отчего вы так сильно не хотите верить?

Доктор Лишкова с досадой проводит руками по тронутым сединой волосам.

– Если Бог может творить чудеса, почему он наполнил вашу чашку кофе, а не избавил человечество от всех болезней? Или не раскрыл все секреты Вселенной?

– Ну, он не хотел оставить вас без работы.

– Будьте серьезнее!

– Ладно. Может, потому, что подобное стало бы неоспоримо. Но случай с чашкой испытал только я. Только моя память может быть доказательством. Поэтому мне нужно определить – это пробел в моем восприятии или чудо. Это решение и составляет суть веры.

– Зачем вы вообще пошли в науку? – вслух размышляет доктор Лишкова.

– А вы зачем? – парирует он.

Она качает головой, отхлебывает чай, но он не сдается:

– Серьезно. Зачем вы стали астрономом? Наверное, был момент, когда вы посмотрели на звезды и ощутили что-то сродни чуду.

– Чудо – это отрицание потребности искать объяснения, – мрачнеет доктор Лишкова. Она встает, резко поворачивается к двери. – Мне нужно работать.

Санти смотрит, как она уходит, у него возникает ощущение, что она оставила его на краю пропасти. Он остается в комнате отдыха допивать кофе. Он ожидает, что вкус будет другой, но ошибается. Он не понимает, усиливает ли этот факт чудо или, наоборот, ослабляет его.

Вернувшись в лабораторию, он предчувствует сообщение об ошибке еще до того, как оно всплывает на мониторе. Он вздыхает.

– Опять провал, – грустно сообщает Санти, прежде чем доктор Лишкова успевает спросить.

– Два чуда в одну ночь было бы слишком, – отвечает она.

– Попрошу Бога в следующий раз не растрачивать его на кофе, – не может сдержать улыбку он.

– Мм… – говорит она и окунается в работу.

Санти надевает плащ и уходит из лаборатории, но она даже не смотрит на него.

* * *

Он идет пешком домой, в Бельгийский квартал, и там заваливается на кровать, окруженный рисунками звезд, которые помнит. Просыпается Санти уже после обеда. Он принимает душ, переодевается и шагает по залитым солнечным светом улицам к Ноймаркт – в «Кентавр» встречаться с друзьями. За длинным шумным столом неожиданный гость: Элоиза, девушка из кафе в кампусе, в которую Санти влюблен.

– Встретил кое-кого, кто с ней знаком, – объясняет ему Джейми на испанском, даже не стараясь понизить голос. – За тобой должок.

Летний вечер проходит за переменой бокалов, с исчезающим за горизонт солнцем. Санти вступает то в одну беседу, то в другую, переключается с английского на немецкий и обратно и говорит на испанском с Джейми, когда не хочет, чтобы остальные их понимали. Количество пивных подставок увеличивается, и Санти смелее бросает взгляды на Элоизу в зеркало за барной стойкой. Он отмечает сияние ее кожи в полумраке и как трясутся ее косички, когда она смеется. Он сидит слишком далеко от нее, поэтому не может говорить с ней напрямую – она в поле его зрения, но, как всегда, недостижима.

Девушка напротив встает, и ему открывается обзор из окна. За столиком снаружи спорят две женщины. Одна готова расплакаться, другая – напряжена, руки скрещены. Только когда она качает головой и поворачивается к окну, Санти узнает в ней доктора Лишкову.

Они встречаются взглядами. Санти замирает, уверенный, что она его заметила, но она отворачивается и тянется через стол к своей спутнице.

– На что уставился? – хлопает его по плечу Джейми.

– Мой научный руководитель, –