Тора триумфально смотрит на приемного отца. Какое-то мгновение Санти таращит глаза. А потом смеется, радостно и удивленно, Тора вместе с ним, и оба хохочут так, что не отдышаться.

– Я повторяла несметное количество раз, и наконец это сработало. – Тора вскакивает с места, потревожив птицу, которая мгновенно взлетает на книжные полки. – Хочу научить ее еще кое-чему.

Санти улыбается, он трепещет перед Божественным промыслом: все его попытки расположить к себе Тору были безуспешны, пока раненая птица не упала с неба. «Спасибо, – говорит он без слов. – Спасибо за этот подарок».

* * *

Бог дал – Бог взял. На следующий день Санти, придя вечером с работы, видит пустой кабинет. Сердце испуганно колотится, пока он обыскивает дом. В окно спальни он замечает Тору в саду – она сидит на том же пеньке, где сидел он, когда разговаривал с матерью.

Санти идет к ней. Тора не плачет. Это даже хуже – глубокая скорбь и отсутствие слез как признак того, что внутри у нее что-то сломалось.

– Я вышла сюда с ней… – мямлит Тора. – Думала, ей нужен свежий воздух.

– Ох нет… – Санти приседает, чтобы быть с Торой на одном уровне. – Когда?

– Утром. И она еще не вернулась. – Голос дрожит. – И зачем тогда это все? Чтобы она просто взяла и улетела?

Санти понимает, что это испытание, смысл которого – научиться отпускать. Вырвать из себя всю любовь, не глядя на то, какие жизненно важные органы при этом заденет. Он берет Тору за руку:

– Всегда была вероятность, что она улетит. Но разве оно того не стоило?

– Хватит! – Тора вырывает руку. – Знаю я эти трюки: задаешь мне наводящие вопросы, чтобы я думала, будто сама так решила. Давай. Скажи это.

Санти не сдерживается и повышает голос:

– Тебе нужно гордиться тем, что ты сделала. Если бы не ты, Урра не выжила бы.

– Тогда лучше бы я дала ей умереть.

Санти не смеет возразить Торе, что на самом деле она не всерьез. Он-то как раз уверен в обратном – что сейчас, когда в ней бушует ярость, все так и есть. Он глядит в лес, раскинувшийся за садом. Он представляет, как птичка слетает с руки Торы – торопливо, в порыве опьяняющей свободы, потом садится на забор, на полпути между волей и неволей. Санти всегда старается найти и прочесть символы в окружающем мире. Но именно этот – когда дикое существо улетает от предложенной ему любви – он отказывается понимать. Его дочь – не птица. Она Тора. И он не отпустит ее так легко.

– Может, она прилетит тебя навестить, – успокаивает он.

– Она не вернется, – мотает головой Тора. – А даже если вернулась бы, то не вспомнила бы меня. Как будто меня вовсе не было.

– Но ты будешь ее помнить.

Интересно, почему слова такие тяжеловесные, как будто они обсуждают вопросы размером с галактику?

– Еще хуже. – Тора смотрит на него, глаза широко раскрытые, без слез. – Больше не хочу ее видеть.

Санти начинает воспринимать Тору как растение, вслепую тянущееся к солнцу. Он должен позволить ей справиться самой. Он крепко сжимает ей плечо и идет к дому.

Инстинкты его подводят. Спор еще не окончен.

– Почему ты всегда считаешь, что знаешь лучше моего?

Санти оборачивается. Все ответы – «потому что я твой отец, потому что я старше» – кажутся пустым враньем.

– Я так не считаю. Просто сейчас это моя работа – притвориться, что так оно и есть на самом деле.

От неожиданного признания Тора замолкает. Он вздыхает. Он так устал – слишком устал, чтобы удержаться от вопроса, который ему не позволено задавать.

– Почему ты так на меня злишься?

Тора с виду спокойна. Но он хорошо ее знает и понимает, что внутри бурлят эмоции, о которых, ему кажется, она и сама не подозревает.

Санти сходит со знакомой дорожки и решает отдаться инстинкту исследователя, который твердит, что в дикой природе есть нечто, заслуживающее внимания.

– Тора, это не я тебя оставил.

Она смотрит на него как-то странно.

– Но ты это сделаешь.

Он садится перед ней на корточки и берет за руку:

– Я никогда тебя не оставлю.

Ему не следует ей лгать. Он должен быть надежным, предсказуемым и не давать невыполнимых обещаний. Но как только Санти произносит эти слова, он начинает верить в сказанное. Он смотрит на Тору и видит, что она тоже верит.

– Обманщик, – фыркает она.

Она отбрасывает его руку и бежит в дом, хлопая за собой дверью.

Санти потирает уставшие глаза. Он смотрит наверх, где звезды застланы облаками. На него накатывает старое желание: оказаться на небе и видеть все с того ракурса, где все обретает смысл.

Но уже слишком поздно – эта дорожка теперь закрыта для него навсегда. Ему придется довольствоваться ограниченным, неловким ракурсом: надеждой, что кто-то, кто видит дальше его самого, будет его направлять. Санти распрямляет плечи и идет в дом следом за дочерью.

Суждено

Тора невесома.

Она дрейфует под водой, в ушах гул, кончики волос цвета морской волны лезут в глаза. Перед ней растянулся подернутый дымкой, серо-голубой массив озера – бесконечный мир, который она может исследовать. Разные звуки пробиваются сквозь воду – ритмы моторной лодки, крики детей, играющих у берега. Тора может надолго задерживать дыхание. Она гребет руками, затем ныряет, хочет добраться до буйков на краю зоны для плавания. Еще несколько секунд, и она будет на воле, в открытой воде.

Но тут кто-то хватает ее за пятку. Тора отбивается, дергается, чтобы освободиться, но хватка крепка. После упорной борьбы она терпит поражение. Ее тащат к поверхности. Вода попадает в нос, и Тора захлебывается.

Она выныривает.

– Ты такой гад, – говорит она, задыхаясь, смеющемуся брату рядом.

Санти ухмыляется, щурится от солнца.

– Ты хотела заплыть за ограждение, – откликается он, брызгая в нее водой. – Думаешь, я не видел?

Тора брызгает в ответ.

– И что?

– Что не так с водой по эту сторону?

– Не считая, что тысячи людей в нее нассали? – морщится она.

Санти наклоняет голову, изображая облегчение.

– Плюс один.

– Фу! Ты мерзкий!

Тора быстро уплывает изо всех сил. Когда он пускается за ней вдогонку, она переходит на кроль и легко добирается до песчаного берега первой. В этот летний день на озере Фюлингер-Зее толпы семей, сбежавших от городской жары. Тора идет по берегу в ту сторону, где сквозь деревья пробиваются очертания Кёльна. Она находит их с Санти полотенца, ее раскрытая книга «Автостопом по галактике» лежит обложкой