все – благодаря терпению и решимости. Наконец они получают долгожданную награду: файл с историей жизни Торы, год за годом. Прилагаются и фотографии. Санти видит младенца с голубыми глазами, в них отчаяние, словно внутри уже заключена угрюмая девочка, с которой они встретились в детском доме. Он переворачивает страницу – данные о родителях. Мать ушла, когда ребенку было два года. Отец потерял работу в университете, когда урезали финансирование, и постепенно пристрастился к алкоголю. Однажды социальная служба взломала дверь в квартиру и обнаружила шлейф пустых бутылок и яростно кричащую малышку Тору. Дальше Санти читает о том, что ее передали нерадивому дяде – здесь фотография Торы в слишком маленьком комбинезоне с нарисованным барсуком, почти таким же сердитым, как и сама девочка. Затем череда приемных семей, и наконец Тора в детском доме. Где и осталась бы с ярлыком «безнадежный случай», если бы не появились Санти с Элоизой, с их пустой детской комнатой и давно высохшими слезами.

Но к концу файла на глазах у Санти снова слезы. Он передает планшет Элоизе.

– Тебе надо выпить, – советует она Санти.

Он уходит, оставляя жену одну с биографией дочери.

Они перекрашивают комнату, которую уже стали называть комнатой Торы, из светло-зеленого в фиолетовый цвет. Санти покупает светящуюся в темноте краску и аккуратно рисует звезды на потолке, располагая их как в настоящих созвездиях.

Они получают разрешение забрать Тору в конце весны. Когда Санти открывает дверь, Фелисетт пускается наутек. Тора мешкает на пороге.

– Твоя комната наверху, с открытой дверью, – говорит Элоиза. – Хочешь посмотреть?

Тора кивает и осторожно поднимается по скрипучим ступеням. Санти и Элоиза следуют за ней – они волнуются в ожидании ее реакции.

– Да ладно! – восхищенно кричит Тора. – Звезды!

* * *

Дело было в Испании: как-то раз сестра Санти Аурелия принесла домой кота с разорванным ухом. Первые несколько недель кот едва выходил из комнаты наверху – он боялся встречи с незнакомыми гигантами – обитателями дома, которые сновали по коридорам. Так и Тора предпочитает сидеть в своей звездной комнате и выходит, только чтобы молча поесть. Санти пытается расшевелить девочку, несмешно шутит и показывает ей глупые рисунки, но та едва реагирует. Только Элоиза периодически удостаивается улыбки.

– Что с ней случилось? – спрашивает Санти Элоизу, когда Тора ускользает наверх. – Куда делась та смешная девочка, которая визжала от радости, увидев свою комнату?

– Она здесь не для того, чтобы развлекать нас, – говорит Элоиза, убирая тарелки. – Она даже еще не определилась, нравимся мы ей или нет.

– Ты ей нравишься, – возражает Санти. – Получается, что ей не нравлюсь только я.

– Ну просто я лучше тебя, – пожимает плечами Элоиза.

Она пытается рассмешить его, и почти получается. Но ему все равно больно оттого, что у безразличия Торы есть объект и это он сам.

Санти вздыхает и обнимает жену, убирает ее косички в сторону и целует в шею.

Элоиза разворачивается к нему и гладит его по лицу.

– Терпение, – говорит она. – Сначала мы должны помочь ей найти смысл в жизни, и только после этого она откроется и наполнит смыслом нашу жизнь.

Элоиза уходит, а Санти остается на кухне, размышляя над словами жены. Он полагал, что они удочерили Тору, чтобы в ее жизни появилось постоянство. Может, это не то, что ей нужно. Может, эта проблемная девочка всего лишь его отдушина, утешительный приз за собственные отвергнутые мечты?

Той ночью Санти снится сон, будто он тонет на больничной койке. Он просыпается, сердце колотится. Санти смотрит на пустой потолок, словно кто-то отобрал у него вселенную. Возвращаясь из ванной и проходя мимо комнаты Торы, он слышит ее голос.

Он подходит ближе:

– Тора? Ты что-то сказала?

Спустя мгновение дочь толкает дверь ногой, и створка приоткрывается. Девочка лежит на кровати, рядом мурлычет Фелисетт. Тора смотрит на потолок, обхватив запястье пальцами.

– Звезды. Они такие же, как и на небе, – говорит она.

Санти светится от этих слов, – оказывается, его дочь исследователь.

– Да! Я хотел, чтобы они выглядели как настоящие созвездия.

– Они будут выглядеть так же, если посмотреть из космоса? – спрашивает она, наклоняя голову.

– Нет, совершенно иначе. Инопланетянин, вероятно, не сможет выстроить те же самые звезды в созвездия.

– Разве они не составляют единое целое? – хмурится Тора.

– Не совсем. Древние так думали, потому что складывали из звезд узоры. – Он пожимает плечами. – Мне кажется, это очень по-человечески. Смотреть на небо и видеть в нем свое отражение.

– Свое? – фыркает она. – Ты имеешь в виду наше? Или ты хочешь сказать, что ты не человек?

– Блоргл фнарг, – отвечает он.

Тора не может сдержаться и оглушительно хохочет. Санти пронзает краткий восторг.

– Похоже на нас, – говорит она.

– Как это? – спрашивает он с улыбкой.

– Ну на тебя, меня и Элоизу. Со стороны мы выглядим как семья, но если взглянуть внимательнее, то нас ничего не связывает.

Его радости как не бывало. Санти представляет картинку: он с Элоизой – прочно связанные бинарные звезды, а Тора дрейфует от них на расстоянии нескольких световых лет.

– Правда в том, что все дело в ракурсе, – наконец отвечает он. – Мы выбираем, как смотреть на те или иные вещи.

Стукнув по дверной раме, Санти уходит до того, как Тора заметит его слезы.

* * *

Сменяется время года. Бонсай Элоизы разрастается, не вмещаясь в горшок, бесконтрольно и дико. В Торе происходят аналогичные изменения. Или, может, вначале меняется Тора, а затем разрастается деревце. А может, между этими двумя обстоятельствами и вовсе нет никакой взаимосвязи? Санти всегда ищет знаки и символы. Поэтому он и не удивляется, когда однажды, оказавшись дома, находит связанный его матерью плед на полу в гостиной с черной прожженной дырой по центру.

Элоиза еще не вернулась – сегодня в Старом городе столкнулись два трамвая, и «скорая помощь» работает сверхурочно. Санти берет одеяло и медленно поднимается на второй этаж. «Спокойствие, – говорит он себе, вспоминая слова социального работника. – Всегда сохранять спокойствие, разговаривая с ребенком». Его мысли уплывают куда-то далеко от этого сценария. Тора – это море; ей нужна скала, чтобы натолкнуться.

Санти стучит в дверь Торы. Она не приглашает его войти, просто приоткрывает дверь ногой и наблюдает, как он сам распахивает створку.

Санти переступает порог с пледом в руках, садится за письменный стол. Он думает о том, как его мать терпеливо и с любовью вязала каждый сантиметр. В нем поднимается ярость, но он контролирует ее.

– Этот плед связала моя мама, – говорит Санти.

– Знаю, – цедит Тора, не глядя ему в глаза, – поэтому я его и сожгла.

Он смотрит в недоумении. Он хочет крикнуть на нее,