титул Яньшэн-гуна и должность наставника наследника престола; во время аудиенций Яньшэн-гун по-прежнему занимал место выше, чем министры.

Император Цяньлун многократно посещал Цюйфу, жаловал доски с собственноручно выполненными каллиграфическими надписями. В народе бытовали разные предположения относительно близких отношений Цяньлуна с домом Конфуция, Согласно популярной версии, госпожа Юй, дама первого ранга и супруга семьдесят второго Яньшэн-гуна Кун Сяньпэя, была дочерью Цяньлуна.

Несмотря на трудности, с которыми императорский двор столкнулся в конце эпохи Цин, он щедро одаривал дом Конфуция: когда Кун Линъи, семьдесят шестой Яньшэн-гун, приехал в столицу поздравить с юбилеем вдовствующую императрицу Цыси, ему пожаловали отличительное украшение с двумя павлиньими перьями на парадный головной убор. В 1910 году Кун Линъи преподнесли парадную куртку-гуа с отдел кой из белого соболя. В 1913 году Юань Шикай[73] издал указ о сохранении за Яньшэн-гуном и потомками всех приравненных к Конфуцию добродетельных мудрецов почестей, которые им полагались при династии Цин. Кун Линъи пожаловали орден Чудесного колоса в драгоценном сиянии (Баогуан Цзяхэ).

В 1919 году Кун Линъи скончался от болезни в Пекине, во втором месяце по лунному календарю 1920 года родился его сын Кун Дэчэн. В четвертом месяце президент издал указ о переходе титула Яньшэн-гуна к Кун Дэчэну; в 1935 году правительство издало указ о присвоении потомкам Конфуция по прямой линии наследственной должности «чиновника, ответственного за жертвоприношения Древнему совершенномудрому Учителю, достигшему свершения» – так завершилась долгая история существования титула Яньшэн-гуна.

Реликвии и легенды дома Конфуция

Почитание «первого рода Поднебесной» выражалось не только в благосклонности императорского двора, но и дарованных привилегиях, например, в размерах и уровне дозволенной роскоши дома Конфуция. Кунфу рас ширялся на протяжении более двух тысячелетий, превращаясь в крупнейшую в феодальном Китае аристократическую усадьбу, уступав шую мас штабом только императорским дворцам, хотя с течением времени даже последним стало сложно с ней состязаться.

Впервые Кунфу построили при императоре Цзин-ди (156–141 гг. до н. э.). Дом Конфуция расширился в эпохи Мин и Цин и стал занимать 160 000 м2. На территории усадьбы располагаются терема, залы, величественные постройки, беседки и стелы, сады и покои. С этими достопримечательностями в доме Конфуция связаны любопытные реликвии и легенды.

Стела простого языка

За воротами Эрмэнь одиноко возвышается стела Байхуа («стела Разговорного языка»). Благодаря надписи нетрудно восстановить следующую историю.

В 1368 году Чжу Юаньчжан, недавно провозгласивший себя императором в Нанкине, призвал потомка Конфуция в пятьдесят пятом поколении Кун Кэцзяня явиться к нему на аудиенцию. Династия Мин еще не закрепилась на троне, поэтому Кун Кэцзянь из осторожности сказался больным и отправил вместо себя сына Кун Сисюэ.

Чжу Юаньчжан, выходец из низкого сословия, больше всего боялся презрения со стороны аристократии, поэтому утверждал власть военной силой и одновременно пытался привлечь влиятельных и образованных представителей знатных родов потомственных служилых-ши, формируя из них новую элиту. Ради духовного и культурного авторитета новой династии Чжу Юаньчжан с готовностью признал себя последователем конфуцианства – и вдруг ко двору прибывает не сам Яньшэн-гун, получивший титул от прежней династии, а его сын, следовательно, император не добился желаемого признания. Тогда Чжу Юаньчжан написал Кун Кэцзяню:

Мы слышали, что ваш предок Конфуций оставил свое учение для последующих поколений, дав твердую опору для «[трех] устоев и [пяти] постоянств»[74], и что потомки его – люди необычайных достоинств, многие поколения часто, отнюдь не только сегодня, были гостями в правящем доме. Когда варвары-юаньцы захватили Китай, они отбросили ритуалы и учение, законы морали пришли в упадок, и Небо не потерпело этого, и потому погубило их войска. Мы же возглавили воинов Центральной равнины и продолжили традиции древних правителей. Когда в древности кто-то провозглашал себя императором, как, например, ханьский Гао-цзу, и если само Небо даровало ему мандат, то кто из людей мог бы сказать слово против? Я слышал, что вы захворали. Так ли это? Непозволительно, если вы притворились больным. Повелеваем тщательно обдумать это.

Вряд ли в истории найдутся похожие письма, собственноручно написанные императором, которые сочетали бы резкость формы с мягкостью содержания. Видно, что Чжу Юаньчжан был дружелюбно настроен по отношению к главе дома Конфуция, иначе куда проще было бы заковать Яньшэнь-гуна в кандалы и доставить ко двору силой. Кун Кэцзянь понял намек – он тут же отправился в путь и явился на аудиенцию к императору. В четырнадцатый день одиннадцатого месяца 1368 года Чжу Юаньчжан принял Кун Кэцзяня в зале Цзиньшэньдянь. На стеле Байхуа запечатлена их беседа во время аудиенции:

Император сказал: «Почтенный ученый, подойдите ближе. Сколько Вам исполнилось лет?»

Ответ был: «Вашему подданному пятьдесят три года».

Император сказал: «Я вижу, что Вы счастливы жить привольной жизнью, поэтому не стану обременять Вас государственной службой. Вы должны чаще писать сыну – это весьма достойный молодой человек, к тому же достигший совершеннолетия. Ваш предок оставил после себя учение о “трех устоях и пяти постоянствах", оно прекрасно подходит в любые времена. Не заниматься учеными занятиями – значит, не блюсти правила, завещанные Вашим предком. Пишите чаще и давайте наставления, не ленитесь – пусть Ваш род подарит моей династии еще больше достойных людей».

Надпись на стеле представляет исторический интерес. Во-первых, Чжу Юаньчжан вежливо обращается к Кун Кэцзяню на «Вы» (нинь). Это местоимение употребляют на севере между Пекином и Тяньцзинем, намного реже – в других регионах, где вместо него обычно используют «ты» (ни). Особенно это характерно для живущих к югу от Янцзы: произношение «нинь» требует от них некоторых усилий. Во-вторых, в повседневной жизни император не называл себя «чжэн» (монаршее «мы»), а использовал «во» («я»).

В Цюйфу на кладбище Кунлинь есть еще одна стела с «устным наказом» императора Чжу Юаньчжана. Установленная в 1455 году, полностью она именуется как «Надгробная эпитафия Кун-цзюня, наследного правителя уезда Цюйфу, вэньлиньлана Великой Мин»: в 1374 году, поскольку должность правителя уезда Цюйфу была вакантна, император Чжу Юаньчжан велел назначить на нее потомка Конфуция, который отличался добродетелью и ученостью. Император лично побеседовал с рекомендованным кандидатом, Кун Кэшэнем, в Нанкине и велел ему тотчас сочинить стихи. Надпись на стеле гласит:

Император сказал: «Ты умеешь слагать стихи?»

Ответ был: «Ваш покорный слуга немного умеет».

Император сказал: «Немного умеешь – значит, умеешь. Служитель министерства ритуалов, дайте ему бумагу и кисть, пусть сочинит стихи о горе Цзяншань».

Припав ниц к ступеням трона, он тут же выполнил приказ. В его