1763 год – труппа «Юнцин» во главе с Ван Фэнци, лучшие артисты – Чжан Фэн, Ли Сянлун и другие.

С начала Цин до первых лет Китайской Республики в доме Конфуция сменилось более двадцати трупп разных направлений традиционного театра: цзинцзюй, куньцюй, хуэйси, люцзыси, банцзыси.

Особенно сильно любовь к театру проявилась в 1736–1820 годы, когда в Кунфу часто работали одновременно две труппы и более. Актеры домашних театров обычно имели статус прислуги, однако семья Кунов относилась к ним приветливо, щедро платила и после каждого представления одаряла деньгами. В случае смерти актеров надлежащим образом хоронили за счет дома, и если у кого-то из них не было семейной могилы, то их погребали на специальном кладбище, устроенном домом Конфуция, которое местные жители назвали «Лесом актеров» (Сицзылинь). Если умирал актер, пользовавшийся особым расположением Яньшэн-гуна, тот собственноручно писал эпитафию – такого, вероятно, не смог бы представить сам Конфуций. Хотя у актеров был невысокий социальный статус, недооценивать их не стоит: они не только развлекали хозяев дома и их детей, но и выручали в трудную минуту.

Зимой 1885 года Кунфу охватил пожар. Старые деревянные дома так полыхали, что, если верить свидетельствам, зарево видели даже жители деревень за десять с лишним ли; высокие богатые здания были только на территории дома Конфуция, простолюдины жили в обычных хибарках. Правитель уезда Цюйфу бросился к усадьбе, рухнул на колени и просил духа огня смилостивиться, но молитва не помогла – языки пламени вздымались до небес. На территории усадьбы не было ни одного колодца, поскольку считалось, что это нарушило бы ее фэншуй[80]. Четырнадцатилетний Кун Линъи приказал высыпать медные деньги из мешков и призвал местных нести воду – за ведро можно было взять пригоршню монет; при этом разрешалось так сделать несколько раз. Вода, которую перетаскивали в усадьбу на протяжении трех суток, стоила дороже современной нефти: говорят, только слуг, которые высыпали деньги из мешков, было больше десятка.

Огонь подобрался и к Переднему терему, Больше всего Кун Линъи переживал за хранившиеся там на втором этаже «пять священных сосудов», подаренных ханьским императором Чжан-ди (57–88), и «десять сосудов эпох Шан и Чжоу», пожалованных храму Конфуция в 1 771 году императором Цяньлуном. Сосуды хранились в обитых парчой коробах из сандалового дерева. Ежегодно в дни важных жертвоприношений реликвии перемещали в зал Дачэндянь и ставили перед статуей совершенномудрого, а двое слуг несли возле них круглосуточный караул.

Сосуды могли погибнуть в пламени пожара, как вдруг Кун Линъи озарило. Он велел привести артистов из театральной труппы, которые выступали в амплуа ушэн (воинов). Слуги установили полтора десятка шестов, с помощью которых актеры запрыгнули на второй этаж, Артисты поднимались три или четыре раза, чтобы спасти все реликвии, После этого события Яньшэн-гун начал относиться к театральной труппе не просто с вниманием, но и с чувством глубокой благодарности,

В 1908 году американская епископальная церковь отправила пастора в Цюйфу распространять христианское учение и создавать миссионерскую базу. Пастор, наведя справки, выбрал красивое уединенное место на северном берегу старинного пруда на юго-восточной окраине города: земля, которую он собрался купить под постройку церкви, была частью большого участка, где прежде стоял путевой дворец императора Цяньлуна. Со дня на день должны были начаться строительные работы.

Все в Китае знали, как влиятельны были иностранцы: не то что чиновники – сама императрица Цыси постоянно шла им на уступки. Услы шав о строител ьстве церкви, разгневанный Кун Линъи с правителем уезда Сунь Гочжэнем убедил представителей рода Кун во главе с Кун Динчэнем и представителей рода Янь во главе с Янь Цюпином подать прошение императору: Цюйфу – родина конфуцианского учения, и поэтому недопустимо, чтобы иностранцы вели здесь миссионерскую деятельность. Яньшэн-гун также призвал ученых и других именитых горожан собрать средства и построить храм Вэньчансы («храм Покровителя просвещения») на участке, который приглянулся иностранцу, Кун Линъи обратился и к миссионеру, рассказал ему о долгой истории конфуцианства и его роли в жизни людей. Иностранец заявил, что свет христианства озаряет весь земной шар, а жител и Цюйфу лишены духа и благодати Божией.

Колодец в захолустном переулке

В «Суждениях и беседах» Конфуций говорит о самом любимом ученике: «Какой достойный человек Хуэй! Довольствуется горстью риса, хватает ему ковшика воды, живет в захолустном переулке. Другой не перенес бы этих лишений, Хуэй же не меняет этих радостей. Достойный человек Хуэй!»[81]. Янь Хуэй жил очень бедно, но постоянно учился. В его честь построили храм Яньмяо («храм Янь [Хуэя]»), к юго-востоку от которого расположена улица Лоусянцзе, тот самый «захолустный переулок», где когда-то жил ученик Конфуция.

Кун Линъи приказал вызвать из усадьбы Кунов артистов-ушэн Ли Хуаюя и Сяо Дэцзы, чтобы они подстерегли миссионера в районе Сигуань и под каким-нибудь предлогом проучили его. Опытные мастера боевых искусств могли избить человека, не оставляя следов. Миссионеру не удалось схватить злодеев, также на нем не было ни синяка, чтобы предъявить в качестве доказательства. В ямэне[82] от начальника уезда пастор так ничего и не добился. Он вспомнил, как еще до приезда в Цюйфу слышал, что железная дорога Тяньцзинь – Пукоу должна была проходить через Кунлинь, но, когда дом Конфуция выразил протест, ее проложили в обход кладбища. Миссионер осознал, что не следует конфликтовать со столь могущественным кланом, иначе в Цюйфу он долго не продержится, и поэтому отказался от первоначального плана и построил церковь к югу от Западных ворот. Тем не менее, Кун Линъи и другие члены рода поняли, что нужно остановиться: если даже императрица не может позволить себе злить иностранцев, то им еще повезло, что, устроив миссионеру взбучку, они не привлекли международного внимания.

Предшественники Кун Линъи: Кун Чжаохуань, Кун Сяньпэй, Кун Цинжун – любили театр и с необычайным вниманием относились к дома шней театральной труппе. С 1748 по 1 790 год император Цяньлун девять раз посещал Цюйфу для совершения жертвоприношений Конфуцию, и, устраивая по этому поводу пир, Яньшэн-гун всегда приглашал императора посмотреть театральное представление, что было тому по нраву.

Первого числа десятого месяца 1894 года императрица Цыси приняла во дворце Кун Линъи, его мать и жену, беседовала с ними и подарила собственноручно написанные иероглифы «счастье» (фу) и «долголетие» (шоу), изображения сосны и журавля, браслеты из золота и жадеита, парадные наряды, письменные принадлежности и книги. Она также оказала милость: по ее приказу двухместный паланкин с