Мэн-цзы ответил, что учился, пока хотелось. Мать расстроилась и переломила челнок. Мэн-цзы устыдился и с тех пор занимался днями и ночами, пока не стал «вторым после совершенномудрого» (я шэн). Место, где мать Мэн-цзы переломила челнок, находится в городском округе Цзоучэн провинции Шаньдун.

В первом месяце 1908 года Яньшэн-гун отправился в инспекционную поездку в Цзинань, после чего отправился с ревизией на юг в округа Цинчжоу, Дэнчжоу, Лайчжоу и Цзяочжоу. Кун Линъи был доволен положением дел в указанных округах и в докладе императорскому двору писал: «Эти края с древности славились процветающими науками; местный уровень культуры гораздо выше, чем в других регионах, К тому же земли здесь плодородны, наличие морского порта способствует контактам и обменам – у людей широкий кругозор, потому в среднем ученики демонстрируют отличные результаты на экзаменах по родному языку, а также легко воспринимают различные науки». Кун Линъи дальновидно и точно подметил связь образования, экономики и внешних отношений. В преддверии летних каникул он решил отложить инспекцию округов Цаофу и Ифу на осень и вернулся в Цзинань.

Госпожа Пэн была глубоко признательна Цыси за дары, которыми была осыпана во время прошлогодних торжеств по случаю юбилея императрицы, и шестнадцатого числа четвертого месяца отправилась из Цюйфу ко двору, чтобы выразить благодарность. Она была уже в летах – взбудораженная и взволнованная после аудиенции у императрицы, на обратном пути мать Кун Линъи подхватила лихорадку, Госпожа Пэн проезжала через Цзинань и решила остановиться у сына, а затем вернуться в Цюйфу, когда оправится от болезни. Увы, она так и не выздоровела и тридцатого числа четвертого месяца скончалась.

После смерти госпожи Пэн Яньшэн-гун должен был соблюдать траур и потому попросил освободить его от обязанностей инспектора учебных заведений провинции Шаньдун. Он вернулся в Цюй-фу, сопровождая гроб с телом матери, и похоронил ее на кладбище Кунлинь. Так закончилась порученная ему императором миссия по инспекции вопросов просвещения, которая длилась больше года и оставила ценнейшие и подробные материалы о положении дел в сфере образования в провинции Шаньдун в конце эпохи Цин.

«Песня о терпении и тяжбах»

Народная мудрость гласит: «В ворота ямэня трудно войти». Ямэнь (衙门)一название официальных учреждений старого Китая, изначально записывался как 牙门一«ворота зубов» и в древности обозначал военный лагерь. Это отсылает к фразе из «Книги песен»: «О ратей отец! Мы – когти и зубы царям!»[94]. «Отцом» называли главнокомандующего (дасыма), который отвечал за военные дела государства и дворцовую гвардию. Ставку дасыма декорировали звериными зубами и когтями, что символизировало его грозность и свирепость. Вскоре китайцы решили, что настоящие зубы и когти хищников выглядят недостаточно устрашающе, и принялись украшать ворота военного лагеря нарисованными или вырезанными из дерева когтями и зубами больших размеров. Так появилось слово ямэнь.

Выражение «ворота ямэня – на юг, для вельмож, С одной правдой, без денег, в них не войдешь» демонстрирует отношение народа к таким учреждениям и трудности, с которыми сталкивались просители при ведении судебных тяжб. Китайцы идут в суд лишь в исключительных случаях, а на родине Конфуция считалось, что тяжба – дело недостойное, вне зависимости от того, на чьей стороне правда. Одни объясняют это тем, что китайцы заботятся о «сохранении лица»[95], другие – низким общим уровнем правосознания, И все же основная причина – чрезмерно затрудненный судебный процесс.

В «Суждениях и беседах» приводятся такие слова Конфуция: «Как и другим, мне приходится разбирать тяжбы, но необходимо сделать так, чтобы тяжб не было»[96]. Авторитет совершенномудрого способствовал укоренению в обществе подобного отношения к правосудию, и это привело к тому, что китайцы презирали судебные разбирательства, стремились отозвать жалобы, а официальные учреждения препятствовали гражданским искам, Из страха, что судебные тяжбы скажутся на их карьере, региональные чиновники нередко отправляли своих людей на почтовые станции, главные дороги и даже в столицу, чтобы те отговаривали истцов подавать прошения.

В доме Конфуция на «Стеле терпения и тяжб» вырезана «Песнь о терпении и тяжбах», сочиненная в 1904 году Кун Линъи:

Лучше терпеть и в суды не ходить – и людям спокойней, и сам ты спокоен.

Послушал советов, явился в ямэнь – на иск надо денег, на суд надо денег.

Послать человека, подать документ – закрыть надо денег, открыть надо денег.

Собрался ли в округ, собрался ль в уезд – на путь надо денег, на кров надо денег.

Свидетелей взял с собой – сам их корми. На чай надо денег, на стол надо денег.

Служки в ямэнях жадней саранчи – на то надо денег, на се надо денег.

Хоть честен судья, да бесчестен слуга: побьют – надо денег, в кандалы – надо денег.

От века в судах ищут только корысть: победил – надо денег, проиграл – надо денег.

Кто в тяжбы полез, там увяз с головой – дом свой и землю продал.

Нечего есть, нечем тело прикрыть. Жене одно горе, семье одно горе.

Знал ведь, что в тяжбах добра не найти, хоть злись или плачь – все без толку.

Выраженную в тексте идею терпения можно назвать отражением жизненных взглядов Кун Линъи.

Яньшэн-гун в эпоху Китайской Республики

В 1911 году Цинская империя пала под ударом Синьхайской революции, возглавленной Сунь Ятсеном, Создание Китайской Республики знаменовало конец более чем двухтысячелетнему феодальному правлению. Под влиянием революционного движения, развернувшемуся на юге Китая, по всему Шаньдуну поднималась борьба против «трех устоев и пяти постоянства, звучали призывы «упразднить жертвоприношения и отбросить каноны», Политические и экономические интересы дома Конфуция оказались под угрозой: крестьяне повсеместно отказывались платить за аренду, отрабатывать повинности и вносить деньги на жертвоприношения.

Еще в годы правления под девизами Сяньфэн и Тунчжи [97], когда войска «факельщиков»[98] проходили через Цюйфу, дом Конфуция тренировал ополченцев для поддержания общ ественного порядка, а в 1909 году даже пытался создать полицейское управление. Однако образование Китайской Республики было новым явлением в истории страны, и Кун Линъи оказался в сложном положении: неопределенное будущее, возможность идеологических и политических атак и даже прямого насилия пугали Яньшэн-гуна, привыкшего к почету и уважению.

Он обратился к Кан Ювэю [99] и, обрисовав в письме безвыходное положение «истинного конфуцианства», выразил надежду на помощь философа. В телеграмме Чжан Сюню Кун Линъи просил отправить войска в Цюйфу для охраны храма Конфуция и кладбища Кунлинь; и выделил