императрицы Цыси, утверждали, что, за исключением фигуры, госпожа Тао очень на нее похожа. Когда Кун Линъи прибыл с новой супругой ко двору, императрица Цыси не проявила к ней особой симпатии: поинтересовавшись, из какой госпожа Тао семьи, пренебрежительно бросила: «При дворе столько видных сановников, военных и гражданских, чем плохи их дочери? Неужели только такую можно было найти?» И все же по окончании аудиенции вдовствующая императрица пожаловала госпоже Тао звание дамы первого ранга.

Вскоре после свадьбы госпожа Тао забеременела. На следующий год она родила сына, но тот умер в младенчестве; больше госпожа Тао зачать не могла. Достигнув сорокалетия, «возраста освобождения от сомнений», Кун Линъи взял наложницу, госпожу Фэн. Однако и она не родила детей. Госпожа Тао не удивилась, когда супруг заявил, что возьмет новую наложницу, но узнав, на кого пал его выбор, затаила ревность.

Кун Линъи тайно сошелся со служанкой супруги, Ван Баоцуй – в доме Конфуция ее называли «второй барышней Бао». Она родилась в семье Ван в деревне уезда Цуньхуа провинции Хэбэй. Торговцы живым товаром продали ее ребенком в служанки семье Тао, где девочку назвали Баоцуй. К 16-1 7 годам девушка похорошела. Она приглянулась двум молодым людям из семьи Тао, что стало причиной конфликтов, В то время из Цюйфу к родственникам приехала пятая барышня Тао, и мать велела ей увезти с собой девицу Ван в качестве личной горничной.

Старики в усадьбе Конфуция рассказывали, что хорошенькая и смешливая служанка еще в Пекине часто получала от хозяйки нагоняи. Ван Баоцуй уступала по статусу главной жене, но зато пользовалась расположением Кун Линъи. Госпожа Тао не смела перечить ему и всю злость срывала на наложнице, разумеется, только в отсутствие мужа. Изощренная садистка, чаще всего она приказывала бывшей горничной раздеться и встать на колени на женской половине, после чего била ее хлыстом: к его деревянной ручке почти пятнадцати сантиметров длиной были прикреплены тонкие кожаные ленты. Каждый раз после наказания Ван Баоцуй должна была отвесить главной жене земной поклон и поблагодарить ее.

Однажды госпожа Тао должна была уехать по делам в Цзинань. Слуги уже готовились тронуться, но вдруг хозяйка замерла перед повозкой и вернулась в дом. Она громко позвала Ван Баоцуй и приказала ей встать на колени. Отхлестав наложницу, госпожа Тао наконец села в повозку.

Не прошло и нескольких лет с тех пор, как Ван Баоцуй стала наложницей Кун Линъи, а она уже родила двоих дочерей. Старшую дочь звали Кун Дэци, младшую – Кун Дэмао. Слуги из усадьбы Конфуция рассказывали, что каждый раз, когда Ван Баоцуй корчилась в родильных схватках, госпожа Тао отбивала поклоны перед изображениями божеств и молила их о помощи. Новорожденного ребенка повитуха сразу вверяла госпоже Тао. Родственников Кун Линъи, приезжавших поздравить с этим событием, принимала она же – Ван Баоцуй им только прислуживала. Ей не позволяли быть с детьми, и девочек Ван Баоцуй называла «старшей» и «второй» барышнями. Дети обращались к женам отца в соответствии со статусом последних: поскольку госпожа Тао была дамой первого ранга, то ее называли «мамой», госпожу Фэн – «старшей матушкой», Ван Баоцуй – «второй матушкой».

Наложницы в доме Конфуция должны были соблюдать множество правил. Например, не рожавшая наложница не могла входить в главный дом, Наложницы не могли носить юбки ярко-красного или ярко-зеленого цветов – только сиреневые; в присутствии главной жены должны были сидеть только на скамье. Если та принимала гостей, то они могли присутствовать только по ее разрешению, им позволялось сидеть рядом с ней на низкой скамье.

Кроме тех случаев, когда Кун Линъи навещал наложницу, – и, разумеется, за каждый его визит та расплачивалась перед госпожой Тао, – Ван Баоцуй жила затворницей. Сначала ее комната располагалась рядом с мол итвенным залом, затем – в западной части Переднего зала. Наложница всегда ела в одиночестве, в собственной комнате.

У госпожи Тао, второй по положению в доме Конфуция после мужа, тоже была невеселая жизнь: она не могла родить сына. Если Ван Баоцуй не родит наследника, то все состояние перейдет родственникам Кун Линъи, с чем госпожа Тао не могла смириться, В архивах дома Конфуция часто встречаются записи о госпоже Тао: «В этот день заявила, что беременна».

В феврале 1919 года госпожа Тао снова сказалась беременной. Когда подходил срок, она попросила Кун Линъи поехать с ней в Пекин: женщина хотела рожать в спокойной обстановке. На самом деле госпожа Тао собиралась взять мальчика, который недавно родился в семье ее рода Тао, выдать его за собственного сына и вернуться с ним в Цюйфу. Кун Линъи даже обещал двоюродному брату Кун Линъюю помочь получить должность начальника округа, лишь бы обеспечить молчание со стороны членов рода.

Все ожидали возвращения супругов из Пекина с наследником, но его так и не привезли. Конечно, в семейных архивах рода Конфуция об этом нет никаких записей. В народе поговаривали, что между супругами произошел конфликт, да и сохранить секрет в тайне и объявить чужого ребенка наследником не удалось.

Пышные похороны в усадьбе Кунов

В седьмом месяце 1919 года в Цюйфу пришла телеграмма из Пекина: Тао Шиюнь был тяжело болен. В тот же вечер его дочь со слугами и четырехлетней Кун Дэци уехала на поезде в столицу, Когда она прибыла в Пекин, Тао Шиюню стало лучше, и госпожа Тао решила задержаться в городе и ухаживать за отцом. В письмах Кун Линъи справлялся о здоровье тестя и всячески успокаивал супругу, рассказывал о второй дочери, Кун Дэмао.

В конце седьмого месяца Тао Шиюнь скончался. Яньшэн-гун отправился в Пекин выразить соболезнования, с ним поехал и врач при доме Конфуция Лю Мэнъи. В столице Кун Линъи поселился в резиденции Яньшэн-гунов на улице Тайпусыцзе. На третий день у него вскочил нарыв на спине, и Кун Линъи пришлось соблюдать постельный режим, Помимо Лю Мэнъи, возле него постоянно дежурили медики, которых пригласила госпожа Тао.

Через несколько дней Кун Линъи стало лучше. В архивах дома Конфуция сохранилась запись осматривав шего его врача: «Пульс слабый, однако постепенно приходит в норму, Дней через тридцать наступит улучшение. Нарыв был сильный, но поддается [лечению]. За три дня на нарыве образовался и отпал струп, кожа может зажить за десять дней», Среди прочих лекарств врачи также назначили принимать сушеный корень истода для успокоения нервов и заживления кожных покровов.

Легковозбудимый Кун Линъи был склонен к излишней рефлексии, Дома он часто предавался возлияниям и пьяным засыпал на месте. По мнению Лю Мэнъи,