не будем, — тут же возразила я. Ждать означало терять время. Время, которого и без того было слишком мало.

— Мы оба понимаем, что не сможем их перенести, — сказал Ли после продолжавшегося некоторое время всеобщего молчания.

— Почему не сможете? — вмешалась Марисоль. — Мне это видится самым логичным решением.

— Потому что тогда мы показали бы всем, что вы живые, — объяснил Нан. — А нам сейчас ни к чему привлекать внимание тысяч мертвецов. Они не так безобидны, как многие думают. А сейчас мы даже не знаем, кому их прикосновение причинит больше вреда — вам или им.

Я с облегчением выдохнула. Конечно, было бы намного проще, если бы они нас перенесли. Но последнее, чего мне сейчас хотелось, — это опять принимать помощь бога.

— Есть какие-нибудь предложения, адмирадора? — осведомился Нан.

Я вздрогнула от удивления. Бог Солнца обратился ко мне впервые с нашей прошлой ссоры. А я отворачивалась каждый раз, встречаясь с ним глазами. Удивительно, что мы опять не вцепились друг другу в глотки.

Я задумчиво осмотрела сначала свою обувь, потом обувь Марисоль. Подошвы ботинок у нас уже износились. По отдельности они вряд ли сумеют защитить наши ноги от раскаленного обсидиана. Но, может, если их соединить...

Я отошла от остальных и встала на колени немного в стороне от тропы, чтобы не оказаться на пути мертвецов. Потом сняла куртку, из которой чуть не выпал мой маленький блокнот для рисования, сняла с пояса нож Матео и разрезала рукава своей толстовки. Мгновенно почувствовав, как в обнаженные руки впился холод Миктлана.

— Что ты там мастеришь, де Хесус? — поинтересовалась Марисоль.

Молча я подозвала ее и усадила перед собой. Потом взяла ее правую ногу и обернула ткань своей толстовки вокруг кожаной подошвы. Затем повторила то же самое с левой ногой. После чего сняла свои ботинки, отрезала от них подошвы и прикрепила к ногам абуэлы, несмотря на ее протесты. К счастью, размер у меня был немного больше, поэтому подошвы идеально подошли как импровизированные подкладки. И, наконец, я отрезала от своих джинсов по четверти штанины и закрепила подошвы, чтобы они случайно не отвалились по дороге.

— Елена, а что будет с твоими ногами? Неужели ты ждешь, что я оставлю тебя идти босиком по этой дьявольской штуке?

Старейшина протянула руку, чтобы стянуть с себя джинсовые повязки. Но прежде чем она успела развязать узел, я крепко схватила ее за руку.

— Я не собираюсь идти босиком, абуэла. Обещаю.

Тем временем к нам присоединились и боги. Нан переводил взгляд с меня на Марисоль и обратно. Потом он уставился на мои руки, и только сейчас я осознала, что обнажила свои шрамы.

— Иди со старухой, Ли, — вдруг сказал бог Солнца.

Я удивленно посмотрела на него, но он повернулся к брату:

— Прямо сейчас.

Марисоль отказывалась отпустить мою руку.

— Я пойду со своей малышкой.

— Нет, я пойду одна, — возразила я твердо. — А ты иди с Ли.

Я поймала взгляд Ли. Он кивнул мне, как бы заверяя, что я могу не беспокоиться об абуэле.

— Но... — начала она, однако я не дала ей договорить.

— Все в порядке.

В глубине души я не хотела, чтобы мы шли вместе и чтобы ей пришлось останавливаться, если я больше не смогу двигаться дальше. И одновременно я бы не смогла вынести ее боли. С Ли ей будет надежнее.

— Я справлюсь, абуэла. Так быстро ты от меня не избавишься.

И я поцеловала ее в белоснежные волосы.

Потом помогла ей встать на ноги и подтолкнула к Ли, который ждал в начале тропы. Он мне обнадеживающе улыбнулся. Но мне все равно было очень трудно доверить ему Марисоль.

— Удачи тебе. — Я отпустила ее руку и отошла.

— И тебе удачи, миха. — Она посмотрела на мои ноги и с беспокойством нахмурилась. — Ты действительно уверена, что...

Прежде чем она успела закончить эту фразу, Ли схватил ее и потащил по тропе. Не прошло и секунды, как они исчезли в потоке мертвецов. Некоторое время я продолжала смотреть им вслед, пытаясь разглядеть их в толпе. Но темная тропа их словно поглотила.

— Адмирадора.

Я глубоко вздохнула, затем повернулась к богу Солнца. Темные волосы прилипли к его лбу, но не закрывали глаз, и он пристально меня разглядывал.

— Знаю, что я тебе нужна.

Я снова надела свою джинсовую куртку, потом достала из рюкзака вторую толстовку. Ножом Матео быстро разрезала ткань на несколько полос и обернула их вокруг ног.

— Но если я не дойду, ты будешь нести ответственность за Марисоль. И у тебя появится причина ее защищать. Потому что тогда она станет единственным шансом на спасение твоего бессмертия.

Нан следил глазами за каждым моим движением.

— Тебе не удастся произвести на меня впечатление своей жертвенностью, адмирадора.

— Произвести на тебя впечатление? — Я завязала полоски ткани узлом, надела рюкзак и поднялась. — Поверь, я об этом даже не думала.

Бог молча смотрел на меня несколько секунд, затем отвернулся.

— Я буду рядом на случай, если тебе понадобится помощь.

Он бросил на меня последний взгляд через плечо.

— Ixquicha nimitzihtaz.

Прежде чем я успела спросить, что это означает, он исчез среди мертвых. И это притом что собирался оставаться рядом. Как может бог настолько вводить в заблуждение?

Немного подождав, пока чуть поредеет поток мертвецов, я осторожно наступила на обсидиан, сначала правой ногой, потом левой. И сразу почувствовала, как жар камня жжет меня через повязки, но это было еще терпимо. Я старалась идти на цыпочках, но через несколько метров мне пришлось поменять положение ног и встать на пятки.

Тем временем мимо меня проносились мертвые, и мне становилось все труднее от них уклоняться. И наконец мне пришлось поставить на камень всю стопу, чтобы двигаться быстрее. В какой-то момент я подумала, что зря не порезала куртку и не обернула ее вокруг ног, но если бы я это сделала, то наверняка потом замерзла бы. Конечно, если благополучно преодолела бы этот адский путь.

Через некоторое время я поняла, что имел в виду Нан.

Обсидиан постепенно освобождал мертвецов, мимо которых я шла, от их человеческих оболочек. Их ноги у меня на глазах горели, таяли, разлагались, а кожа становилась все более бледной, почти прозрачной. Один за другим они падали на колени, когда больше не могли терпеть боль, и позволяли обсидиану поглотить их тела, а затем и души. Одни при этом кричали, другие рыдали, третьи хранили мертвую тишину.

Я прижала руки к ушам, пытаясь заглушить все эти звуки и вопли. Одновременно мои шаги становились все более неуверенными и болезненными. Внезапно что-то потянуло меня за рюкзак. Я в ужасе пошатнулась, чувствуя, как лямки соскользнули у меня с плеч. Затем привычная тяжесть со спины исчезла. В панике я обернулась, оглядывая тропинку в поисках рюкзака. Он лежал в нескольких шагах позади меня: в него вцепился мертвец, а обсидиан поглощал его тело.

В моем затуманенном болью мозгу была только одна мысль: в рюкзаке был ингалятор Марисоль. Инстинктивно я рванулась назад, споткнулась и упала на колени. Обсидиан прожег ткань джинсов и жег руку, на которую я опиралась. Я вскрикнула от боли, но опустила на камень и другую руку, чтобы доползти до рюкзака. Как я ни старалась, мне не удавалось снова встать на ноги.

Жадно протянув пальцы к его лямкам, я схватила их, притянула к себе — и обнаружила, что у меня в руках только они, а не сам рюкзак. Нет. Нет! Только не это.

Я прижала лямки к груди. И зарыдала. Я уже ничего не разбирала. Все тело было охвачено адским пламенем, и способность ясно мыслить пропала.

Мертвецы обгоняли меня, протискивались мимо. Некоторые у меня на глазах исчезали. Что ж, такова была их судьба. Я была близка к тому, чтобы подвергнуться тому же. Из последних сил я наконец поднялась и пошла вперед. Боль в ногах и руках я еще как-то могла терпеть, а жжение под ногами — нет.