милосердна, чтобы снова свести нас вместе. Девочка выглядела более бледной, чем была при жизни, но больше ничего не указывало на то, что она уже не жива. Какая-то часть радости жизни еще не покинула ее и по-прежнему оставалась в ней.

Особенно остро я почувствовала это, наблюдая, как она смотрит на раскинувшуюся перед нами жемчужно-белую заснеженную равнину. Так выглядел четвертый из девяти уровней на ее пути к вечному покою.

— Это уровень Сэуэлоян. Он хочет, чтобы души заново пережили свои самые печальные и полные сожаления воспоминания и смогли их отпустить.

Я слушала пояснения Нана вполуха, поглощенная разглядыванием того, что нас ожидало. Почему-то мне отчаянно хотелось туда попасть, хотелось потрогать снег и почувствовать его под ногами. В резко контрастирующей с темнотой пещер Миктлана белизне было что-то умиротворяющее. И появилось неудержимое желание прикоснуться к этой белизне и в нее погрузиться.

— Выглядит вполне осуществимым, — провозгласила Марисоль. На ней красовался вязаный свитер, который был ей велик, а на ногах — короткие ботинки. Она нехотя приняла все это от Нана и в таком облачении выглядела совсем маленькой. — Я-то думала, будет буран или что-то в этом роде. А здесь, по сути, прогулка.

— Эта тишина обманчива, — возразил бог Солнца. — Мертвым надо бояться не снега. А воспоминаний, с которыми они столкнутся в этой долине.

— Я в полном согласии с собой, — заявила абуэла. — Никакие воспоминания не смогут меня ранить.

Она остановилась и нахмурилась, затем пожала плечами:

— Почти никакие.

Я почувствовала на себе взгляд Нана, но тут краем глаза заметила нечто непонятное и отвернулась. Прищурившись, я пыталась разглядеть, что это такое. На краю снежной равнины, почти слившись с окружающей белизной, притаился голубоватый светящийся зверь. Животное очень напоминало зайца. Я медленно подошла и присела перед ним. Его голубовато-белая шерсть напоминала по цвету шерсть Ли в его облике ягуара. Когда я из-под длинного рукава толстого свитера вытянула к нему руку, зайчик ткнулся в нее мордочкой. Казалось, он меня совсем не боялся.

— Какой милый, — прошептала я, слыша за спиной приближающиеся шаги остальных членов нашей компании.

— Хочу тебя предостеречь, адмирадора. У нас уже и так хватает балласта. Если ты возьмешь еще этого за… — Нан устало потер пальцем между бровями и недовольно прикрыл глаза, когда я бережно подняла зайца и повернулась с ним к богам. — И, разумеется, она решила взять его с собой.

— Лунный заяц. Либре де Луна. — Ли погладил зверька между ушами. — Мы с ним практически родственники. Может...

— Пожалуйста, без этих подробностей, михо, — попросила Марисоль.

Она назвала Ли михо — значит, она его по-своему полюбила. Чего нельзя было сказать о Нане.

— Как мы его назовем? — поинтересовался Ли.

— Это она, — возразила я.

Зайчиха была странно доверчивой. Она сразу забралась ко мне на плечо и начала устраиваться там поудобнее. Я почувствовала, что она дрожит. Поэтому позволила ей там усесться, надеясь, что смогу ее немного отогреть.

— Луна.

— Как оригинально, — пробормотал Нан.

Я сердито на него посмотрела:

— Уж получше твоего имени, бог.

Не дожидаясь его ответа, я подошла к Исе и опустилась перед ней на колени. Она уставилась на зайчиху у меня на плече. Глаза у нее расширились, и тут мне живо вспомнилось ее последнее желание: получить игрушечного вязаного зайчика, потому что отец не мог подарить ей настоящего. Я задумчиво улыбнулась. Ее желание исполнилось, хоть и слишком поздно.

Я перевела взгляд на снег, который мы обе знали только по фотографиям и фильмам.

— Хочешь поиграть в снегу?

Девочка нетерпеливо кивнула.

— Ты можешь столкнуться с чем-то грустным там.

Я сжала руки, подыскивая слова, которые подготовили бы Ису к тому, что ожидало ее на уровне Сэуэлоян. При этом я и сама не знала, что ее может ждать.

— Ты обещаешь мне продолжать идти, что бы ни увидела? Обещаешь оставлять на снегу следы?

Следы, которые она уже не сможет оставить в жизни.

Иса снова кивнула, а затем убежала. В белизну.

Я смотрела ей вслед и увидела, как она исчезла среди снега. И молила судьбу, чтобы видеть ее сейчас не в последний раз.

Потом резко смахнула упавшую на лоб прядь волос. И мы вчетвером (я с зайчихой на плече) вступили на уровень самых горестных воспоминаний.

Миктлан сам по себе был очень холодным, но, когда мы спустились в долину, несмотря на толстый свитер, джинсовую куртку, брюки на подкладке и великоватые мне мужские ботинки, которые дал Нан, все мое тело охватил невероятный мороз.

— Это не так трудно, как мы ожидали, — пробормотала Марисоль через некоторое время нашей прогулки по снегу.

Боги шли за нами. Мое очарование снежной белизной быстро улетучилось, и осталось лишь желание скорее добраться до конца долины. Подальше от пронизывающего холода.

— То есть приятного тут мало, но никаких воспоминаний...

И тут она вдруг начала заваливаться вперед.

— Абуэла!

Прежде чем она успела погрузиться в снег, я ее подхватила. Присмотревшись, я заметила, что кожа у нее стала отдавать голубизной. Подняв руку, я приложила ее к щеке абуэлы. Она была ледяной. В груди все судорожно сжалось.

— Альберто? — прошептала она, полузакрыв глаза. — Почему ты ушел?

Я попыталась ее нести, но от холода ослабела и долго держать Марисоль не смогла. Мне пришлось опустить ее на снег дрожащими руками. Она бормотала что-то бессвязное и, похоже, находилась в полубессознательном состоянии.

И тут я ощутила чье-то знакомое прикосновение к плечу, сразу после чего на колени рядом со мной опустился Нан и поднял Марисоль.

— Присматривай за адмирадорой, — проинструктировал он Ли, который сопровождал нас в облике ягуара. Потом бог Солнца бросил на меня взгляд, значение которого я не смогла понять, и пошел дальше с Марисоль на руках.

Я продолжала брести сквозь снег, чуть в стороне шел Ли. Двигаться дальше мне помогала мысль, что хотя бы абуэла сейчас в безопасности.

Холодно. Как же было холодно. Под ледяной кожей перестала струиться кровь. Сердце от холода остановилось. Все было таким холодным — как девочка, которая боялась мертвых, вплоть до той самой ночи, когда они ее впервые посетили. Как ее попытки скрыть от них свой страх.

Я остановилась. Что за?..

Внезапно навеянные снегом образы стали яснее. Я увидела девочку. Она лежала съежившись, вжавшись в стену дома и до крови прикусив пальцы. Потом прижала пальцы к вискам, а мальчик осторожно разжал их и вытер с них кровь.

«Пусть они уйдут, — показывала руками малышка. — Я хочу, чтобы они оставили меня в покое, Матео».

Брат целовал ее лоб, ее темные волосы.

«Хотел бы я видеть их вместо тебя, Эл, пусть бы он наложил заклятие на меня, а не на тебя».

Я продолжала идти зажмурившись, в наивной надежде, что это поможет избавиться от воспоминаний. Но это не действовало.

Из снежной белизны появились изображения шрамов. Девочка не понимала их значения. Она просто хотела как-то утешить мертвых. И не понимала, почему умершие оставляют у нее на коже эти болезненные отметины. Сначала она считала, что это их подарки. Пока не осознала, что эти полумесяцы были не подарками, а жизнями, которых больше не существовало. Жизнями, которые девочка у них забрала. Жизнями, которые я отняла.

Я продолжала бороться с холодом и с чувством вины, знаки которого навсегда остались на моей коже. Вспоминая вкус теста, которое было соленым, хотя на самом деле должно было быть сладким. Чувствуя, как грудь у меня горит огнем. И я била себя по грудной клетке, пытаясь унять эту жуткую боль. И кричала, пока соленый металлический привкус не начал исчезать у меня с губ; кричала вместе с девочкой, которой я когда-то была.

Когда начали возникать новые изображения, напоминающие очертания скалы, я в панике распахнула глаза.

Только не это. Что угодно, только не это.

Но изображения не исчезли. Они просто не хотели покидать сознание.

Я споткнулась