пыталась сама заткнуть уши своими бесчувственными руками. Потому что эти крики слышать было мучительно. Я закрыла глаза и стала ждать, моля, чтобы все скорее закончилось.

Я уже не могла сказать, прошли часы или минуты, но наконец Нан убрал руки от моих ушей и отступил.

— Что это было? — Голос у меня сделался таким тонким, что даже мне казался незнакомым.

— Мертвые, — ответил Ли, стоявший рядом с Исой и Марисоль с почему-то оказавшейся у него на голове зайчихой Луной. — Которые слишком часто прикасались к обсидиановым стенам.

Нан бросил на него предостерегающий взгляд, затем повернулся ко мне:

 — Они осознали, что мертвы. И впали в безумие и ужас.

— Но... но они должны были уже пройти несколько уровней, — возразила я. — Почему они только сейчас поняли, что мертвы?

— Потому что они забыли, — вмешался бог Луны.

Я подняла брови:

— Как можно это забыть?

Вместо ответа Нан повернулся и продолжил путь через лес. Чуть задержавшись у дерева, я последовала за ним.

— Dios mío, так ничего интересного и не произошло, — коротко прокомментировала Марисоль.

Иногда я забывала, что она не могла ни видеть, ни слышать мертвых. И мне в очередной раз захотелось быть такой же, как она.

Через несколько минут мы достигли опушки леса.

Когда мы миновали последние деревья, я посмотрела вперед — и замерла в недоумении.

Я думала, что после всего виденного здесь меня уже ничто не способно ошарашить. Однако вид моей собственной деревни поверг меня в шок. Нет, на этой поляне не могло находиться мое пуэбло. Но выглядело все именно так. Мы вышли на рыночную площадь, окруженную каменными светлыми домиками, точь-в-точь как площадь Этерны у нас дома. Мертвецы передвигались по площади возле фонтана, бегали, сидели, смеялись. Словно возродилась община Исла-Мухерес. Будто они пытались просто продолжать жить. И забыть, что они мертвы, как только что рассказал Нан. Это выглядело так странно. И все же по-своему завораживающе.

— И последнее. — Нан посмотрел сначала на Марисоль, потом на меня. — Никому не говорите, что вы не мертвы. Никого не трогайте. Если вы не будете привлекать к себе внимания, они не заметят, что кожа у вас не такая бескровная.

И вошел в деревню.

— Но почему? — спросила я, когда мы проходили мимо непривычно ярких фонарей. — Почему они здесь, а не пересекают Миктлан?

— Потому что они боятся остальных уровней, следующей части своего путешествия, — ответил Нан. — Они предпочитают провести здесь вечность, чем рисковать полностью потерять душу. Чем дольше они здесь, тем больше забывают, что их больше нет в живых.

И я не могла ими за это не восхищаться. За эту отчаянную попытку бросить вызов смерти.

Бог Солнца повел нас через площадь, между домами деревни по переулкам. Мимо мертвых, которые сопротивлялись своей судьбе.

— Они цепляются за свой человеческий облик, хотя не могут есть и пить. И чувствуют себя не так, как раньше. Но при этом они не понимают, что только усложняют себе жизнь. В какой-то момент они все из-за этого погибнут. Ты видела некоторых из них, с которыми это случилось.

— Ты сегодня опять просто солнышко, Нан, — проворчал Ли, шагая позади меня.

— А ты мог бы наконец снять с головы эту чертову зайчиху, — ответил Нан не оборачиваясь.

Тем временем Марисоль пробормотала, что это место напоминает ей нашу деревню.

Я заметила, что на земле были разбросаны яркие перья.

— Почему здесь повсюду перья? — поинтересовалась я у Нана.

— Тебе о чем-нибудь говорит имя Кетцалькоатль?

— Конечно.

Когда-то он основал самое процветающее пуэбло на нашем острове и считался самым богатым и могущественным из богов. Но богатство его не спасло. И с потери его возлюбленной начались события, после которых и возникли адмирадоры.

— Это его перья?

Нан покачал головой:

— Предполагаю, что это перья его детей. По легенде, их перья могут оживлять мертвых.

И я вдруг поняла, почему мы с Марисоль должны скрывать, что мы живы. Мне было неизвестно, насколько мертвые завистливы, и рисковать, пытаясь это выяснить, мне не хотелось.

Внезапно Иса рядом со мной остановилась. Проследив за ее взглядом, я заметила худенького кудрявого мальчика примерно ее возраста. Он сидел на земле посреди переулка и был поглощен игрой с грудой камней, смысл которой, скорее всего, понимал только он. В глазах у Исы мелькнуло что-то тоскливое, и на мгновение я подумала, не лучше ли ей будет остаться здесь. Но быстро тряхнула головой, чтобы прогнать эту мысль. Она заслуживала вечного покоя, а не какой-то имитации того, чего больше никогда не будет.

Внезапно мальчик поднял взгляд. Когда он заметил меня, я ему улыбнулась, и он ответил лучезарной улыбкой. Потом поднял руку и помахал мне. Махал он странно медленно, снова и снова. Я растерянно на него смотрела. Затем отвела взгляд и обнаружила пожилую, слегка сгорбленную женщину, прислонившуюся к фасаду дома. Которая тоже улыбалась мне и подмигивала. Где-то в животе возникло неприятное чувство, и я попятилась.

— Адмирадора?

Я почувствовала, как сзади встал Нан. Разве он шел не впереди?

— Видишь их? — выдохнула я. — Я… я думаю, они что-то подозревают.

— Кто там что подозревает? — вмешалась вдруг оказавшаяся рядом Марисоль. — Я пропустила что-то интересное?

Куда бы я ни посмотрела, везде освещенные светом фонарей мертвецы смотрели на нашу группу. Улыбались. Махали. И у всех головы склонялись под каким-то неестественным углом, что наводило на тревожные мысли.

Внезапно моего уха коснулось горячее дыхание.

— И всего-то надо было не привлекать к себе внимания, адмирадора.

— Я ничего не сделала, — возразила я, не в силах отвести взгляд от мертвецов посреди переулка. Они по-прежнему улыбались, махали и… начали загораживать нам проход.

— Ты улыбнулась мертвецу. Этого было достаточно.

Нан схватил меня за руку, шагнул вперед и потащил за собой в сторону мертвецов. Ли снова принял облик ягуара, а Луна уселась у него на спине. Иса подошла ко мне с одной стороны, Марисоль — с другой.

— Что происходит, де Хесус? — шепотом спросила меня абуэла.

— «Изгоняющий дьявола»11, — тоже шепотом ответила я.

— Серьезно? — Голос у нее звучал оживленно, чего она и не пыталась скрыть. — Эй, Арагорн, не могу ли я как-нибудь получить эту способность видеть мертвецов? А то я сейчас чувствую себя как пятое колесо в телеге.

Нан ничего не ответил. Он тянул меня дальше, пока мы не остановились прямо перед мертвецами, затем что-то сказал им на своем языке.

— Почему на науатле? — тихо спросила я. Ведь Иса, несмотря на свою смерть, не разучилась говорить на нашем языке.

— Потому что это единственный язык, на котором мертвые после долгого отрыва от мира живых еще способны говорить. Они выучили его здесь.

Прежде чем я успела ответить, один из мертвецов ответил на науатле. Нан сжал мне руку чуть крепче. А потом опять произнес несколько слов, на этот раз таким угрожающим тоном, что у меня по спине пробежал холодок. Мертвец что-то ответил, и его улыбка исчезла.

— Переведи нам, бог.

— Они охотятся на вас, потому что поняли, что вы живы. И убеждены, что ваше мясо поможет им снова чувствовать вкусы и запахи. То есть жить.

По спине у меня потекли струйки пота.

— А что ты ответил?

— Что если они нас не пропустят, то, в отличие от тебя, он долго не протянет. После чего он заявил мне, что он и так уже мертв. Хочешь знать, что я ему на это ответил, адмирадора?

— Что?

Нан угрожающе рассмеялся.

— Что он вполне сможет умереть второй раз и окончательно.

С этими словами он зубами сорвал перчатку со свободной руки и прижал ее ко лбу стоящего перед нами мертвеца. И я с ужасом увидела, как тот с мучительной гримасой растворился в воздухе. Остальные мертвецы с диким визгом разбежались. И мы помчались