склонившегося надо мной Ли с сияющей улыбкой на лице.

— В прогнозе погоды ничего не говорилось о том, что сегодня будет дождь из адмирадор.

Он помог мне встать на ноги, обнял за плечи и наклонился, чтобы глаза у нас оказались на одном уровне.

— Я, конечно, впечатлен, но, пожалуйста, сделай одолжение и предупреди в следующий раз, если соберешься в одиночную вылазку.

За его улыбкой облегчения было видно беспокойство.

— Это был самый неразумный поступок, который я когда-либо видел, — раздался позади меня знакомый голос.

Обернувшись, я увидела Нана, прислонившегося к каменной стене пещеры, скрестив руки на груди. Рядом с ним сидела Марисоль и протягивала ко мне руки. Я немедленно освободилась от объятий Ли и, спотыкаясь, пошла к ней. К счастью, на этой стороне скалы попадались лишь отдельные мертвецы, от которых мне было нетрудно уклоняться. Похоже, большинство из них уже скрылись в одном из бесчисленных коридоров, ответвлявшихся от этой пещеры.

— Но ведь получилось, не так ли? — возразила я, пройдя мимо Нана и опустившись на колени рядом с Марисоль.

— Чистое везение. С тем же успехом ты могла бы переломать себе все кости.

Я не ответила, потому что в этот момент Марисоль затрясло от сильного приступа кашля. Когда я потянулась к лежащему у нее на коленях ингалятору, сердце у меня замерло.

— Почему он уже почти пустой? — Голос у меня задрожал от ужаса.

Марисоль уклончиво махнула рукой и снова закашлялась.

— Не волнуйся, миха. Я прекрасно себя чувствую.

Я заставила ее хотя бы немного вдохнуть из ингалятора, после чего почувствовала, что меня кто-то трогает за плечо.

— Нам нужно поговорить, адмирадора.

Я хотела возразить, но Марисоль меня оттолкнула:

— Я не фарфоровая, де Хесус. Поговори с этим фальшивым Арагорном — и, если понадобится, пни его как следует. Неважно куда.

Я нерешительно выпрямилась и немного расслабилась, только когда Ли в своем облике ягуара подошел и лег рядом со старейшиной.

Нан повел меня вдоль скалы вниз по одному из проходов. Вскоре я поняла, что это тупик. Мне опять стало интересно, как мертвые сами находят правильный путь в этом каменистом лабиринте, без указывающих им путь богов.

Наконец Нан повернулся ко мне и нахмурился.

— Смысл прохождения этих уровней в том, чтобы отпустить все человеческое.

— Ты это уже говорил, бог.

— И это значит, что рано или поздно тебе придется отпустить старуху.

— Нет. — Обычно я тщательно обдумывала свои ответы, но сейчас не колебалась ни секунды. — Я не смогу этого сделать.

— Ты сделаешь одолжение вам обеим, если позволишь мне отослать ее сейчас.

Я сжала кулаки. Безразличное выражение лица бога вызвало у меня ярость, и я даже не успела удивиться, что, оказывается, он мог спокойно отправить нас обратно. Но я знала, что Марисоль не уйдет, не оставит меня.

— Чтобы ее убила какая-нибудь потерянная душа? Никогда.

— Ее судьба — умереть либо здесь, либо там. Ты видела, как она выкашливает душу. Я не хочу, чтобы тебе пришлось ее здесь оплакивать и это отвлекло бы тебя от нашей цели.

Я горько усмехнулась.

— Равнодушие богов меня восхищает. Наверное, это так легко — ни о чем и ни о ком не заботиться. И никогда не бояться кого-то потерять.

Лицо у Нана посуровело.

— Придержи язык, адмирадора.

— Почему? Потому что ты не можешь вынести правду? Ты, бог, которому удалось облапошить людей?

Мне уже не удавалось контролировать ненависть.

— Ты, который хотел убедить наших предков, что ты принес ради людей жертву?

Я сделала к нему еще один шаг.

— Каково это — зависеть от нас? Понимать, что твое бессмертие зависит от чего-то столь хрупкого, как человеческая жизнь?

Не успев ничего осознать, я оказалась прижата спиной к скале, а передо мной встал Нан. Меня обдало жаром его тела, и мне ничего так не хотелось, как заехать ему ногой в пах.

— Думаю, пора кое-что прояснить, адмирадора.

Он был так близко, что я ощущала кожей его дыхание и могла разглядеть каждый мельчайший шрам у него на лице.

— Я могу в любой момент отправить тебя обратно. И способен отнять у тебя больше, чем ты можешь себе представить. Мы не друзья. Но тебе лучше не делать меня своим врагом.

Мы оба тяжело дышали. Глаза у него сильно потемнели, он смотрел мне в лицо, а потом уставился на щеку. Там был шрам, которым на втором уровне наградил меня Миктлан. Его взгляд стал еще немного темнее. Нан поднял руку, но тут же ее опустил. Я не знала, не показалось ли мне, что его взгляд не отрывается от моего лица. Он разглядывал мой медальон? Нет. Мои губы?

— Она не сможет дойти до конца, — произнес он более мягко. — Она погибнет до того, как мы достигнем последнего уровня. Если она тебе действительно дорога, позволь мне отослать ее обратно.

— Я сделаю все, чтобы она дошла. Я не предам ее, как ты предал нас.

— Почему смертные так упрямы? — рявкнул бог.

— Почему у богов нет сердца? — парировала я.

Нан посмотрел на меня так, будто самым большим его желанием было оставить меня одну в коридорах Миктлана. Чтобы я годами бродила там, как души умерших. Но потом он сделал то, чего я никак не ожидала. Он взял мою руку и прижал ее к тому месту, где у него билось сердце.

Я почувствовала, что мне стало жарко. А холод Миктлана внезапно перестал ощущаться.

Нан наклонился ко мне так близко, что между нашими лицами едва поместился бы лист бумаги. В панике я еще сильнее прижалась спиной к стене, ведь мне не хотелось, чтобы он ко мне прикасался. Или все-таки хотелось? Чертов бог!

— Кровь старухи будет на твоих руках, адмирадора, — выдохнул он мне в ухо, затем отпустил, повернулся и быстро пошел обратно по коридору, по которому мы сюда пришли.

И оставил меня наедине со словами, которые ранили глубже, чем любой клинок.

ГЛАВА 11

Перед нами простиралась черная как смоль дорога, обрамленная с обеих сторон неприступными скалами.

— Ицтепетль. Обсидиановая тропа, — мрачно констатировал Нан.

В отличие от прошлого уровня и его гладких холодных стен, здесь обсидиан, казалось, светился. Горел. Жар ощущался даже на расстоянии.

— Богам камень не может причинить вреда, но тела смертных не могут долго выдерживать контакт с этим обсидианом.

— В каком смысле? — спросила Марисоль.

— Вы можете получить ожоги. И почувствуете, будто идете по горящим углям. Души умерших на этом уровне освобождаются от своей смертной оболочки, от старых ран и шрамов, нанесенных им жизнью. Но если они не будут осторожны, обсидиан способен сжечь и их души.

Марисоль поморщилась и наклонилась ко мне.

— Не знаю, как ты, де Хесус, но я бы очень хотела, чтобы мое тело сохранилось и продолжало тащить меня по жизни.

Когда мы остановились перед тропой, мимо нас не переставая шли мертвые.

Мне постоянно приходилось их сторониться, чтобы избежать прикосновения, и иногда я толкала Ли, который переносил это без малейшего раздражения.

— И как нам это преодолеть, брат? — Ли вопросительно взглянул на бога Солнца. Я была ему благодарна, что он говорил по-испански. — Как в прошлый раз?

В прошлый раз? Я растерянно посмотрела сначала на бога Луны, потом на Нана. Значит, это была не первая попытка богов спасти свою деревню. Я почувствовала себя неуютно. Потому что это означало, что раньше у них ничего не получилось.

— Нет, — ответил Нан, проведя рукой по лицу. Никогда раньше я не видела его таким усталым. — Порталы ведут себя как сумасшедшие. Я не смогу достать оборудование. Мы или ждем и надеемся, что порталы успокоятся, или ищем другой способ.

— Ждать мы