долее прочих сохранить свой дух неизменным». Наводненья и засуха — в природе сущего. Когда поднялись воды, Мы последовали их течению; сошли они, и Мы воротились на прежнее место. Разве, покорившись течению, увлекшему Нас в странствия, нанесли Мы хотя малейший урон Нашему «вечному духу»? Нет и нет! Да и возможно ли «овладеть десятью тысячами сущностей, не следуя законам смены четырех времен»? Отплывая по мятущимся водам, устремляли Мы взоры на удалявшуюся от Нас пагоду, и если и сокрушались о чем, так это о постигшей тебя беде. Ибо понимали: едва достигнут волны твоих ног, как их тотчас размоет, поднимется вода тебе по брюхо — брюхо твое лопнет, а затем развалятся спина и плечи, а затем смоет поток высокое чело твое и долгие ресницы, и — только тебя и видели! О, горе! О, печаль! О, как Нам было жаль тебя! Утратить свой облик и телесную сущность — кому приятно сие!

Долго они еще препирались и спорили столь же яростно, пока не явился вдруг Будда Сакьямуни с флягою вина в руках; охмелевший, он сделал несколько неверных шагов по пагоде и изрек:

— Оба вы кругом виноваты! Когда прихлынул вал, неистовый и безбрежный, вам и в голову не пришло вооружиться пятью проникновеньями и прибегнуть к шести знаниям{170}, дабы громовыми заклятьями возвернуть воды обратно в Восточное море! Куда там! Разве озаботит вас что-нибудь, кроме бренной вашей плоти — деревянной или глиняной; выпивая и поедая подносимые людьми напитки и яства, вы погрязли в отвратительной праздности. Не ведали вы стыда, а теперь еще учинили здесь постыдную свару, — или не боитесь, что «и у стен есть уши»?

Будды, столь явно осужденные Сакьямуни, начали было ему возражать, но, почуяв вблизи человека, тотчас умолкли.

Мы же, толкнув дверь, вошли в пагоду: на алтаре в мерцанье свечей виднелись три изваяния из дерева и глины — безмолвные и неподвижные.

Нравоучение мужа с южных гор. Перебранка двух Будд, что и говорить, дело диковинное. Да и строгие речи Будды Сакьямуни сами по себе необычны. Ведь ежели поразмыслить, то оба Будды сто́ят друг друга, а вернее — не сто́ят ничего: препираются, никчемные пустословы, из-за почетного места и бо́льшей доли от даров и жертвований! Стало быть, прав был Будда Сакьямуни, их порицавший. Но сам-то он, пьяница, разгуливающий с флягою вина, приносит ли какую-нибудь пользу людям? Нет, он ничуть не лучше тех двух Будд!

Осененный благодатью, Сын Неба направляет сии слова против дурных и бесплодных деяний, а значит, и диковинная его история исполняется глубокого смысла. Читая ее, бездельники и тунеядцы, без сомнения, не раз утрут пот со лба, а многие затворники в монастырях, ознакомившись с нею, решат, наверное, немедля возвратиться на правильную стезю и уж более не дадут завлечь себя на пути бесполезные да и лживые. Поистине: «Под названьем ничтожным — великое создано сочиненье».

Послание комара

Некий Полевой комар познакомился, а затем и весьма подружился с комаром Домашним. Полевой комар уступил Домашнему права и звание старшего брата, сам же назвался младшим. Однажды, на закате дня, Домашний комар прилетел в поле проведать своего братца.

Полевой комар сказал:

— Вот, видите ли, какое множество буйволовых голов и козьих спин на моих обширных полях, — все они ваши, угощайтесь вволю, наедайтесь досыта, но торопитесь, так как буйволов и коз вскоре загонят в хлев, и нам только и останется, что утешаться приятной беседою.

Через некоторое время пастух угнал весь скот, а Домашний комар так и не успел насытиться: пришлось ему, однако же, принять скрепя сердце приглашение Полевого комара взлететь следом за ним на лист дерева кой и развлечься беседою. Не успели братья обменяться друг с другом первыми словами, как налетел сильный восточный ветер, и они принуждены были спасаться от него в стебле дикого сахарного тростника, проникнув туда через дыру, проточенную гнилью. Но, увы, мгновение спустя хлынул проливной дождь. Братья поспешно вылетели из своего убежища и забрались в свернувшийся лотосовый лист.

— Здесь, правда, несколько тесно, — сказал Полевой комар, — зато дождь может лить неделями, — я здесь совершенно недосягаем.

На рассвете Домашний комар собрался в обратный путь, но прежде чем откланяться, сказал своему брату:

— Отчего воззренья твои на мир, братец, столь ограниченны, а обитель твоя так низка и тесна? Возьми, к примеру, Наш дом; все у Нас устроено по-иному, не то что в твоем непросторном поле. Крыша дома высока и необозрима: дождь и ветер ей нипочем. Днем Мы обычно размышляем, прислонясь к украшеньям резной колонны, а чуть стемнеет — восседаем на затканном цветами пологе в спальне. По утрам с довольной и благостной песнею Мы отправляемся на базар развлечься, а потом играем в игры с соседями и кружимся в хороводах; когда же вновь опускаются сумерки, Мы не спеша вылетаем на промысел. В это время люди спят, неподвижные и усталые, и тут Мы насыщаемся допьяна. Ты сам понимаешь, что это еще не все: прочих Наших услад и приятностей не сосчитать, как ни старайся.

Полевой комар слушал его и приходил в восторг. Уже на следующий вечер отправился он к жилищу людей, в гости к старшему брату.

Домашний комар обрадовался, завидя его, и молвил с приветливой улыбкой:

— Уж не дергался ли у тебя сегодня, братец, указательный перст?{171} Ведь как раз только что явились сюда погостить две девицы из деревни, и у хозяина, слыхали мы, не хватит нынешней ночью пологов на всех. Так что ты можешь взять паутинку и препоясать чресла перед славною трапезой. Это тебе не буйволы и козы на закате дня!

И Полевой комар ощущал угрызения совести.

Едва пробило первую стражу, Домашний комар пригласил Полевого осмотреть дом, поясняя всячески, сколь величествен он и изобилен. Затем отыскали они щель и проникли сквозь нее в спальню. Само собою, комары узрели там двух девиц. Они возлежали совсем нагие. Храп их был подобен грому.

Домашний комар сказал Полевому:

— Кровь близ пупка весьма горяча, не то что в мякоти бедер и ляжек. Кожа на белых руках толстовата, щеки же приятно упруги.

Немедля вытянули они губы, выставили жала и стали вскоре весьма похожи на спелые вишни. Чувствуя сладостную тяжесть во всем теле, братья уселись на затканный цветами полог и задремали. Как вдруг слышат они, что хозяин призывает к себе слугу и говорит ему:

— Что-то сегодня много комаров налетело. Разложи-ка огонь и выкури их отсюда едким дымом.

Домашний комар сказал Полевому:

— На