разливается жар, боль, которую не описать словами. Лишь тогда она по-настоящему осознала, что с ней сотворили.

Именно в тот момент они все поняли, что больше не владеют своими собственными телами. Отвратительное ощущение, с которым невозможно было смириться, и Эмберлин так и не смогла.

– Вот, так намного лучше! – Малкольм просиял. – Не волнуйся, милая, ты быстро научишься. Хотя было бы неплохо ускорить процесс. Эмберлин?

Она опустила плечи, предчувствуя страх перед его следующими словами. Именно этого она боялась всем своим существом.

– Пожалуйста, покажи Грейс театр и объясни, как здесь все устроено, – продолжил Малкольм. – Чтобы она знала, чего от нее будут ожидать по прибытии в Парлицию.

– Но мне нужно собрать вещи, – выпалила Эмберлин, не подумав. Она шагнула вперед, но даже не взглянула на Грейс, которая теперь стояла, опустив голову со стыда.

Малкольм многозначительно приподнял бровь, глядя на полную сумку Эмберлин.

– Достаточно будет показать общую комнату, кухню и сцену, – сказал он и ушел, одарив всех напоследок лучезарной улыбкой.

Эмберлин вздохнула, а в спальне вновь закипела жизнь. Некоторые Марионетки направились к Грейс, нашептывая ей слова утешения, и та без энтузиазма кивала. Другие же вернулись к сборам. Эмберлин бросила яростный взгляд на свою сумку, но тут почувствовала, как кто-то обхватил ее ладонь.

– Спасибо, – прошептала Алейда. – За то, что решила поехать с нами. Я почти ожидала, что проснусь и обнаружу твою пустую неразобранную постель. – Она снова сжала ее руку, и в груди у Эмберлин все сжалось. Она с трудом сглотнула ком в горле.

Если она собиралась сбежать в одиночку, если Алейда в самом деле не собиралась уходить вместе с ней, то доброта была излишней роскошью. Жестокостью по отношению к подруге. Лучше оттолкнуть ее и уйти по-тихому. Лучше оттолкнуть всех и просто… исчезнуть.

– Я сделала это не ради тебя, – хрипло прошептала Эмберлин.

Алейда нахмурилась.

– Я… я проследила за тобой. В вечер прослушивания. Ты выглядела так, будто собиралась сбежать прямо там и тогда. – Алейда неловко переминалась с ноги на ногу, словно не хотела поднимать эту тему. – Почему же ты этого не сделала, если не ради меня?

Эмберлин продолжала смотреть на сумку, не в силах встретиться с мягкими карими глазами Алейды. Она боялась сломаться.

– Я решила, что ты права. Побег, скорее всего, безнадежен. Если Малкольм не лжет, проклятие уничтожит меня прежде, чем я успею отойти на два шага. Какой тогда смысл?

Алейда ослабила хватку на руке Эмберлин.

– О… я… ну… – Алейда колебалась, переступая с ноги на ногу. – Послушай, я все равно рада, что ты здесь. Мне жаль, что я отказала тебе, Эмбер. Знаю, что именно это тебя и бесит. Но ты ведь понимаешь, почему я так поступила, не так ли? Должна понимать.

Глаза Эмберлин сверкнули.

– Ты, наверное, устала после стольких ночей без сна, а? Столько волнений и переживаний сразу. Размышлений, что там, в Парлиции, ты сможешь быть счастлива, – выплюнула она со всей злостью, на которую была способна, хотя ее сердце сжималось от каждого произнесенного слова. Эмберлин подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как лицо Алейды потемнело, словно грозовые тучи. – Я не хочу ехать в Парлицию. Не хочу садиться на клятый корабль, который унесет меня от всего, что я когда-либо знала. Мы ведь даже не представляем, что ждет нас на другом берегу.

Алейда выпустила ладонь Эмберлин и отшатнулась, будто та собралась ее ударить. Но Эмберлин лишь протиснулась мимо нее и направилась к Грейс, которая стояла в окружении раболепствующих Марионеток.

– Грейс, – резко позвала она, чувствуя, как Алейда с несчастным видом прожигает дыру в ее спине. – Идем.

Эмберлин развернулась и зашагала прочь, даже не оглядываясь, чтобы проверить, следует ли новенькая за ней. Она знала, что Грейс сделает то, что велено. Теперь, после того как Малкольм продемонстрировал свою власть над ней, движениями этой девушки будет управлять бушующий внутри страх. И действительно, когда Эмберлин вышла в коридор и повернула налево, двигаясь в сторону кухни, она услышала позади себя медленные шаги Грейс.

Спустившись по ступенькам, Эмберлин толкнула дверь на кухню, где все еще витал слабый запах, оставшийся после завтрака, и только тогда остановилась, чтобы подождать Грейс. Та держала голову опущенной и демонстративно избегала взгляда, когда проходила мимо. Но Эмберлин заметила, как у нее дрогнула челюсть, словно она сдерживала что-то внутри себя, а плечи напряглись так, что почти доставали до мочек ушей.

– Кухня, – коротко сказала Эмберлин, ведя Грейс между столешницами. – Повара готовят нам завтраки и ужины, так что он внимательно следит за тем, чем мы питаемся. Мы все вместе едим за столом в общей комнате, а Малкольм отдельно. Нам нельзя обедать или перекусывать, но ты можешь приходить сюда попить воды, когда захочешь, но старайся как можно меньше разговаривать с персоналом. Они не будут беспокоить тебя, если ты не будешь беспокоить их. Думаю, в Парлиции будет то же самое. Стаканы находятся здесь. – Эмберлин открыла шкафчик и достала два стакана. – Пить хочешь?

Грейс кивнула, стиснув челюсти. Эмберлин наполнила стаканы водой и передала ей один из них. Он выскользнул из пальцев Грейс и, как бы она ни пыталась его поймать, упал на твердую столешницу, разбившись на множество осколков. Грейс зашипела сквозь зубы, когда вода пролилась на пол, а стекло впилось ей в руку. На коже выступили капельки крови.

Эмберлин вздохнула.

– Нужно все поскорее убрать. Поверь мне, ты не хочешь давать Малкольму повод ругать тебя. Иди сюда. – Эмберлин потянулась к Грейс, но та резко отдернула руку.

– Не прикасайся ко мне, – прошипела Грейс, и ее голос внезапно наполнился злобой.

Эмберлин нахмурилась.

– Нужно вытащить осколки, пока раны не зажили.

Но Грейс все равно отпрянула, сжимая кровоточащую ладонь в кулак.

– Ты. Это ты привела меня в ту комнату. Ты знала, что произойдет, но все равно провела меня внутрь. Заперла дверь. Удерживала меня. Позволила ему превратить меня в это… в это… – Она замолчала на полуслове, а в ее глазах не осталось ничего, кроме жгучего отчаяния.

Губы Эмберлин скривились.

– У меня не было другого выбора. Пожалуйста, поверь мне, – ответила Эмберлин твердо, хотя голос ее дрожал. Она даже не удивилась, когда Грейс горько рассмеялась, запрокинув голову назад. Ее руки в бессилии опустились, и кровь потекла на пол.

– А ты? Ты не принцесса. Ты – чистое зло.

– Пожалуйста, не говори так. – Эмберлин протянула руку, надеясь, что Грейс не заметит ее дрожь. Так сильно ее задели последние слова. – Ты своими глазами видела, на что способен Малкольм. Прочувствовала это на