потемнело, молния ударила изнутри в раму, и весь зал на миг озарился синим светом.

— Лиара Велисс.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как где-то у стены треснула свеча.

Мирена не пошевелилась.

Только улыбка исчезла с ее лица.

Каэл смотрел на зеркало.

Не на меня.

На зеркало.

Так смотрят на верного воина, который внезапно ударил в спину.

Лорд Эдмар первым пришел в себя.

— Быть не может.

Это было сказано тихо, но зал услышал.

А я почему-то услышала другое — не слова, а то, что стояло за ними.

Не удивление.

Страх.

Короткий, злой, мгновенно спрятанный.

Каэл медленно повернул голову ко мне.

Его взгляд прошел по моему лицу, простому платью, тонким пальцам, серебряной нити на запястье. В нем не было желания. Не было даже любопытства. Только холодная оценка и растущее отторжение.

— Нет, — сказал он.

Одно слово.

Но от него стало холоднее, чем от всех каменных стен.

Я должна была что-то сказать. Спросить. Объяснить, что я ничего не понимаю, что меня здесь быть не должно, что я не знаю ни его, ни этих людей, ни проклятого зеркала.

Но горло не слушалось.

А может, во мне уже шевельнулась чужая память.

Не говори.

Не оправдывайся.

Они все равно не поверят.

Каэл сделал еще один шаг. Теперь между нами оставалось не больше пяти шагов.

— Это ошибка.

Слова упали на пол между нами, как приговор.

И зал ожил.

Не громко. Нет. Приличный двор не кричит там, где можно убить шепотом.

— Ошибка…

— Я же говорила.

— Невозможно.

— Велисс?

— Она же почти без дара.

— Да у нее и рода-то нет.

— Какое унижение для леди Мирены.

— Для князя Каэла.

— Для всего дома Рейвендар.

Я стояла прямо.

Не знаю почему.

Внутри все было спутано: чужое имя, чужое тело, чужой ужас. Но вместе с ним поднималось что-то мое. Упрямое. Злое. Очень тихое.

Если все эти люди ждут, что я сейчас упаду на колени и начну просить прощения за то, что древнее зеркало назвало мое имя, они плохо выбрали жертву.

Я не просила этого.

Я даже не знала, что происходит.

Но унижаться за чужую ненависть не собиралась.

— Князь Каэл, — вмешалась Мирена.

Она говорила мягко, и от этого ее голос казался еще опаснее.

Каэл не посмотрел на нее.

— Не сейчас.

Мирена все же продолжила:

— Возможно, лорд Эдмар прав. Если обряд был проведен при постороннем вмешательстве, выбор нужно признать недействительным до проверки. Никто не посмеет назвать это отказом от воли Зерцала. Мы лишь защитим его чистоту.

Как красиво.

Я почти восхитилась.

Не «избавимся от Лиары». Не «вернем мне мое место». Нет. «Защитим чистоту».

Удобные слова, когда хочешь вытолкнуть человека с края пропасти и остаться в белом платье.

Лорд Эдмар кивнул.

— Мудрое предложение. Дом Астерваль всегда отличался уважением к традициям.

— А дом Велисс? — спросила Мирена.

Она наконец посмотрела на меня.

Взгляд голубых глаз был спокоен, почти печален.

— Простите, Лиара. Я не желаю вам зла. Но после всего, что связано с вашим именем, двор имеет право знать, не стала ли ваша кровь причиной искажения обряда.

Моя кровь.

Искажение.

После всего.

Слова задевали какие-то закрытые двери в памяти тела. За ними вспыхивали обрывки: узкий коридор, женский смех, чашка с горьким напитком, рука, сжимающая мое запястье, голос: «Не смей поднимать глаза, Велисс. Тебе позволили жить при дворе — будь благодарна».

Я моргнула.

Зал качнулся.

На мгновение мне показалось, что я снова смотрю в черный пол, но отражения там больше не было.

Только темная вода.

И на ее глубине — лицо девочки с серо-зелеными глазами.

Она шепнула:

«Не отдавай им мое имя».

Я резко вдохнула.

Каэл заметил.

Его глаза сузились.

— Что с ней?

— Слабость, — сухо сказал Эдмар. — Лиара Велисс никогда не отличалась крепким здоровьем. Тем более магическим. Это еще один довод в пользу ошибки.

— Зерцало повторило выбор, — произнес кто-то из стариков у стены.

Лорд Эдмар даже не повернулся.

— Зерцало можно обмануть отражением, если принести в зал чужую тень.

Чужую тень.

Слова обожгли запястье.

Серебряная нить на моей руке вдруг стала горячей. Я непроизвольно сжала пальцы.

Каэл заметил и протянул руку.

— Покажи.

Приказ.

Не просьба.

Я посмотрела на него и сама удивилась тому, как ровно прозвучал мой голос:

— Нет.

В зале снова стало тихо.

Кто-то, кажется, даже перестал дышать.

Каэл медленно поднял взгляд от моего запястья к лицу.

— Что ты сказала?

Я боялась.

Конечно, боялась.

Этот мужчина мог одним словом приказать увести меня, запереть, проверить, сломать — и весь зал одобрительно кивнул бы. Я не знала законов этого мира. Не знала своей силы. Не знала даже, умеет ли это тело держаться на ногах дольше пяти минут.

Но я уже знала другое.

Стоит уступить сейчас — и они больше не остановятся.

— Я сказала нет, — повторила я. — Если вам нужна проверка, назовите закон, по которому вы имеете право хватать меня за руку при всем дворе.

Шепот ударил со всех сторон.

Не возмущенный даже.

Ошеломленный.

Мирена чуть приподняла брови.

Эдмар побледнел ровно настолько, чтобы это заметил только тот, кто смотрел внимательно.

А Каэл…

Каэл впервые посмотрел на меня не как на пятно.

Как на человека, который внезапно заговорил.

— Ты решила вспомнить законы, Лиара? — спросил он.

В его голосе появилась опасная мягкость.

Я понятия не имела, знала ли прежняя Лиара хоть один закон. Но отступать было поздно.

— Я решила, что если меня обвиняют при всем дворе, то хотя бы слова должны звучать точно.

Каэл смотрел долго.

Потом почти незаметно усмехнулся.

Не весело.

— Точно? Хорошо. Тебя не обвиняют.

Он повернулся к залу, и каждое слово стало слышно до последнего ряда.

— Пока.

Холод пробежал по коже.

— До завершения проверки Лиара Велисс остается в Грозовом Шпиле под охраной дома Рейвендар. Обряд Названия признается незавершенным. Грозовое Зерцало будет запечатано. Совет соберется на рассвете.

Мирена шагнула к нему.

— Каэл…

Он не дал ей договорить.

— Леди Мирена, благодарю вас за выдержку.

Вот и все.

Одной фразой он вернул ее на место. Вежливо. Безупречно. Жестоко.

Мирена склонила голову, но я видела ее пальцы. Они сжимали веер так, что тонкие пластины начали гнуться.

Эдмар поднял руку.

— Князь, я вынужден напомнить: если девица Велисс останется в Шпиле, связь может начать укореняться. Даже незавершенный обряд…

— Я знаю законы своего рода, — оборвал Каэл.

В сводах над нами прогремело.

Нет, не над нами.

В нем.

На миг воздух вокруг Каэла потемнел, и за его плечами проступила тень. Огромная,