Таган-хромой еще немного повертел в руках камень и железку, сытно рыгнул и, не глядя в глаза незнакомцу, вернул обратно.

— Что это ты, не берешь? — спросил незнакомец упавшим голосом. — Я этот чакмак-таш[3] принес из дальних гор, которые трудно достичь даже мысленно!

— Нет, не беру! — резко отрубил сапожник. — Слишком дорого просишь.

— Побойся бога! — взмолился незнакомец. — Как же дорого? Камень-чакмак я уступаю тебе всего лишь за цену одной пары детских красных чокаев!

— Сравнил! — усмехнулся снисходительно Таган-хромой. — Мои чокав, в крайнем случае, можно проносить два года!

— А этот камень может поддерживать огонь в твоем очаге всю твою жизнь! — не думал сдаваться незнакомец. Было видно, что он расстроен не столько не состоявшей сделкой, сколько пренебрежительным отношением сапожника к чакмаку, чудо-камню. — Где нынче спички? — продолжал он. — Людям печем разжечь свои очаги. А одного этого камня хватило бы на весь аул. Каждый мог бы взять его, развести огонь и вернуть хозяину…

Таган-хромой пожал плечами и отвернулся. Какое, мол, ему дело до других, с огнем соседи в очаге или без огня!

Он потерял к чудо-камню всякий интерес.

Надо сказать, мне не нравилось, как вел себя с незнакомцем сапожник, но когда он наотрез отказался покупать чудо-камень, я обрадовался.

Незнакомец убрал в карман свой товар, собрался встать и уходить. Тогда я не заметил, как воскликнул, обращаясь к незнакомцу:

— Я куплю ваш чудо-камень! Продайте его мне.

Лицо незнакомца посветлело, точно на нем отразился огонь хорошо горящего очага. Не раздумывая, не спрашивая, сколько я заплачу, он вложил в мои руки два камня, железку и гильзу с ватным жгутом.

— Бери на здоровье, мой брат. Понимающему человеку такая вещь — ценнее любых чокаев! Она обеспечит огнем весь ваш аул, да будь он благословенен!

Я протянул незнакомцу деньги, которые все это время крепко сжимал в кулаке. Мысль о чокаях, с которой я прибежал сюда, начисто вылетела из головы.

Заполучив чудо-камень, я вдруг почувствовал, что весь горю, точно вдруг оказался под палящим полуденным летним солнцем. У меня даже все лицо покрылось испариной, а рубашка прилипла к телу…

Я даже не обернулся, услышав у самых дверей сердитый окрик Тагана-хромого:

— Эй, малый, ты зачем вообще-то приходил сюда? Постой, скажи, что ты хотел?..

В первую очередь я зашел в дом Хансолтан-эдже, расплываясь в счастливейшей улыбке. А она, бедная, смотрела на мои пустые руки, в которых ждала увидеть желанные красные чокаи, и никак не могла понять, в чем дело.

Я молча, деловито подсел к очагу, взял в руки чудо-камень. Приложил к нему распушенный копчик жгута из гильзы, как то делал незнакомец, чиркнул железкой.

Увидев посыпавшиеся искры, Хансолтан-эдже ойкнула и присела на пол, испуганно мотая головой.

А я тем временем разжег бумажку и поднес ее к сложенным в очаге дровам.

— Сынок, откуда у тебя волшебный горючий камень? — воскликнула старуха, не в силах отвести взгляда от порхающего по растопке очага огня. — Да ты принес в мой дом живое пламя, которое возникает из неживого камня!

Огонь в очаге уже разгорелся, жадно охватывая все новые сучья и поленья. Этого-то я и желал. Теперь я не думал, что хокга — обувь тяжелая и грубая, что ноги в них неимоверно мерзнут. Пусть хокга — тяжелые, грубые! Пусть какие-то щеголи носят нарядные красные чокаи — что с того! Зато теперь в доме бабушки, в доме Хансолтан-эдже, во всех домах нашего «ряда», всего нашего аула огонь будет гореть всегда, когда только люди того захотят. И это будет легко и просто сделать. Мой чудо-камень-чакмак поможет им в этом!

Едва я направился к двери, Хансолтан-эдже невольно протянула ко мне руку, словно желая остановить и задать какой-то очень важный для нее вопрос. Но я уже знал, что она спросит про красные чокаи, моей давней мечте, которая теперь казалась мне такой мелкой, никчемной и несерьезной.

— Хансолтан-эдже! — воскликнул я. — Вы теперь не беспокойтесь об огне в вашем очаге. Теперь я могу приходить к вам в любое время и разжечь его!

Дальше я полетел к бабушке.

Человек, который доставил в наши края чудо-камень, говорил: «Я этот чакмак-таш принес из дальних гор…»

Я еще не видел гор, даже не знал, где они находятся, как выглядят.

Но теперь, пока я бежал к бабушке, чтобы развести огонь в ее очаге, мне вдруг захотелось отправиться к этим неведомым далеким горам, чтобы принести оттуда много-много камней, которые могли бы зажечь огонь жизни во всех домах, какие только есть в мире…

Перевод Э. Умерова

Родина

То, без чего нельзя жить, люди называют родиной. Закроешь глаза и видишь свой дом, сад, кошму с народным орнаментом. А там тень тутовника (так у нас называют шелковицу), тропка, бегущая к бахче, к арыку. Небо синее-синее. Шепчутся у дороги высокие тополя и платаны. Они словно рассказывают какую-нибудь сказку или историю. Шуму листвы вторят соловьи, синицы. Над цветущими хлопковыми полями веет душистый ветер. Он, точно гребешок, расчесывает ветлам кудри. Светятся под солнцем золотые виноградные гроздья. Шелестит пшеница. Созревает хлопок. Рядом жаркие просторы Каракумов, песок, песок, песок.

Мое село называется Мульк-Букри. Здесь живут добрые, отзывчивые люди.

Здесь я родился.

Здесь я могу часами слушать рассказы бывалых аксакалов или помогать сборщикам хлопка.

Весной с приятелями мы бегали по барханам, где под высохшим саксаулом белела папаха первого гриба. Мы радовались, увидев, что зацвел цветок гаргадили. Еще только начало февраля, а он уже распустился. Значит, весна.

Таргадили — по-туркменски — язык ворона.

Я рос, и моя деревня росла тоже.

Когда деревня очень сильно растет, она превращается в город.

Городом моя деревня не стала. Она стала богатым колхозом, который дает людям много хлопка, мяса, каракуля, шерсти, зерна, молока, фруктов, овощей. Какие добротные здесь дома, везде электричество, телевизоры, газ. Все точно в городе.

Значит, Мульк-Букри — это родина Нуры, скажете вы. Верно, да не совсем. Для меня родина — не только родная деревня. Это и великая столица Москва, и труды Ленина, и стихи Пушкина, и коллекция картин Эрмитажа, и железнодорожные платформы Байкало-Амурской магистрали, и космический корабль, летящий в просторах Вселенной…

Моя родина — СССР.

На многие тысячи километров раскинулась моя Родина с востока на запад и с севера на юг.

Владимир Ильич Ленин учил: чем крепче дружба между народами, тем сильнее народное государство. Советские люди свято выполняют наказ вождя.

Родина, как мать, заботится о своих детях. О каждом человеке.