не угрожаю дочерью. Я констатирую факт. Любой публичный скандал ударит по ней. По школе, по балету, по ее психике. Ты должна это понимать.

- И что ты предлагаешь?

- Сохранять внешнее спокойствие, пока мы не выработаем решение.

- Какое решение? — спросила я. — Конкретно.

Он ответил не сразу. А потом произнес:

- Ты остаешься в доме. Никуда не дергаешься. Не настраиваешь Киру. Не устраиваешь истерик. Мы постепенно выравниваем ситуацию. Антон и Кира могут общаться. Света не лезет в твое пространство. А дальше посмотрим.

Я не поверила своим ушам.

- Ты сейчас серьезно предложил мне жить в одном доме с осознанием, что ты продолжаешь держать эту женщину рядом, а я должна «выравнивать ситуацию»?

- Да.

У меня даже дыхание перехватило.

- Ты чудовище, — сказала я.

Он поморщился.

- Я практик.

- Нет. Ты чудовище.

И в этот момент я поняла окончательно: договариваться нам не о чем.

---

ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

Ночью я не спала. Лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту, пока рядом с кроватью тихо мигали цифры на электронных часах: 02:13, 03:01, 03:48. Где-то под утро я встала, накинула халат и спустилась вниз.

Дом спал. Кира — у себя. Слава — в гостевой спальне. По крайней мере, я очень на это надеялась. Проверять не хотела. Я прошла в кабинет, включила только настольную лампу и открыла сейф в нижнем ящике стола. Достала папку с документами, которую не трогала несколько лет. Свидетельства, договоры, копии, старые выписки, страховки.

Руки дрожали, но голова впервые за долгое время была ясной. Я методично складывала в отдельную папку все, что нужно забрать в первую очередь: паспорт, свидетельство о рождении Киры, документы на машину, часть банковских бумаг, ювелирные украшения, доставшиеся мне от отца, флешку с рабочими архивами.

На секунду остановилась, глядя на семейную фотографию в серебряной рамке. Мы втроем на море. Слава держит Киру на руках. Я смеюсь. Ветер развевает волосы. Мы выглядим так, будто счастье — нечто несокрушимое. Я взяла рамку и перевернула лицом вниз.

Потом достала телефон и написала Лене: «Завтра вечером приедем. Если Кира согласится.» Ответ пришел почти сразу: «Согласится. А если нет — все равно приезжай сначала сама. Нельзя больше ждать.»

Я долго смотрела на экран. Потом написала еще одно сообщение. Не Лене. Инне Сергеевне: «Я готова действовать. Скажите, с чего начать правильно.» Отправив его, я вдруг почувствовала странное. Не облегчение. Нет. Скорее ощущение, что внутри меня, под многослойной болью, под унижением, под страхом и растерянностью, наконец-то включился стержень. Очень тонкий пока, очень хрупкий, но настоящий.

И когда в дверях кабинета неожиданно раздался голос Славы:

- Что ты делаешь?

Я даже не вздрогнула. Медленно подняла голову. Посмотрела на мужа, с которым прожила пятнадцать лет. На мужчину, который думал, что знает меня до последней клетки. И впервые ответила ему без дрожи:

- Спасаю то, что ты не смог во мне убить.

---

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

Слава стоял в дверях кабинета босиком, в темных домашних брюках и белой футболке. Сон с него будто сдуло — взгляд был слишком ясным, слишком цепким. Он сразу заметил папки, разложенные по столу, мой паспорт, открытый ящик сейфа, бархатную коробочку с серьгами от отца. Он все понял. Не мог не понять.

- Ты собралась бежать? — спросил он очень спокойно.

Вот в этом его спокойствии и был весь ужас. Не удивление, не боль, не страх потерять, а оценка ситуации. Как на переговорах. Как перед тем, как решить, куда именно давить.

Я закрыла папку, не отводя от него взгляда.

- Нет, Слава. Я собралась спасаться.

Он усмехнулся едва заметно.

- Как громко.

- А тебе все еще мало громкости? По-моему, ты и так неплохо слышишь только себя.

Он зашел внутрь и прикрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал негромко, но у меня все равно внутри мгновенно напряглось. Слава заметил. Конечно заметил.

- Не драматизируй, — произнес он. — Я не собираюсь на тебя бросаться.

- Спасибо. Утешил.

- Я просто хочу понять, что ты творишь.

- Наконец-то. А я уже думала, ты давно решил, что понимать меня необязательно.

Он медленно подошел к столу. Не вплотную. Остановился с другой стороны, будто между нами и правда шла деловая встреча.

- Ты хочешь уехать? — уточнил он.

- Да.

- С Кирой?

Я выдержала паузу.

- Да.

Его лицо не изменилось. Только глаза стали темнее.

- Нет.

Одно слово. Короткое, жесткое, уверенное. Будто он не человек, которому можно возразить, а закон природы. Я даже моргнула.

- Что значит «нет»?

- То и значит. Ты не увезешь Киру в истерике, ночью, черт знает куда.

- Во-первых, сейчас не ночь, а почти утро. Во-вторых, не в истерике. В-третьих, не черт знает куда, а к моей подруге. И в-четвертых, ты вообще с каких пор решаешь, где нашей дочери безопаснее быть?

- С тех пор, как одна из нас двоих перестала думать головой.

Я почувствовала, как во мне поднимается знакомая ледяная волна.

- А ты, значит, думаешь головой, когда спишь со своей бывшей женой и позволяешь ей лезть в голову моему ребенку?

- Не начинай по кругу.

- Нет, это ты по кругу меня унижаешь, а потом удивляешься, почему я не хочу жить с тобой под одной крышей.

Слава медленно выдохнул.

- Я еще раз повторяю: Киру ты никуда не увезешь без моего согласия.

- Серьезно? — я выпрямилась. — То есть теперь ты решил включить отца года?

- Я им и был.

- Был? Возможно. А теперь ты мужчина, который использует дочь как рычаг.

Его челюсть дернулась. Попала.

- Не перегибай.

- Это ты перегнул все, что можно, когда поставил нас перед фактом, что твоя любовница уже год общается с моей дочерью.

- Перестань ее так называть.

- А ты перестань делать вид, что слово оскорбительнее поступка!

Он вдруг резко наклонился, уперся ладонями в стол и посмотрел мне прямо в глаза.

- Слушай внимательно, Мила. Если ты сейчас начнешь дергаться, прятать документы и устраивать побег, ты сделаешь хуже себе.

Я не отвела взгляд.

- Это угроза номер два за сутки?

- Это предупреждение номер последнее.

Тишина между нами натянулась как проволока. Я медленно собрала бумаги в папку,