class="p1">Около трех ночи я сдалась и взяла телефон. От Киры сообщений не было. От Славы — тоже. Зато в мессенджере висела непрочитанная СМС с незнакомого номера, пришедшая еще днем. Я открыла.

«Милена, добрый вечер. Это Светлана. Нам надо поговорить как взрослым женщинам. Ради детей.»

Я перечитала дважды, потом в третий раз. На четвертый уже начала смеяться. Тихо, беззвучно. Так смеются люди, у которых нервная система начинает гореть. Ради детей. Как взрослым женщинам. Господи, какая же она омерзительно расчетливая. Сначала влезть в мой дом, в мою дочь, в мою жизнь. Потом выйти со мной на контакт в позиции почти благородной миротворицы.

Я не ответила. Но удалять сообщение не стала. Вместо этого переслала его Лене с подписью: «Смотри, какая святая.» Лена не спала. Ответ пришел мгновенно: «Не вступай с ней в переписку. Сохрани все.» Я написала: «Хочется послать.» Лена: «Вот именно поэтому — не надо.»

Я отложила телефон. Через минуту он снова завибрировал. На этот раз — Кира. Сердце подпрыгнуло так резко, что у меня перехватило дыхание.

«Мам, ты доехала?»

Всего четыре слова, а у меня уже защипало глаза. Я быстро ответила:

«Да. Ты как?»

Пауза была долгой. Слишком долгой. Потом пришло:

«Норм»

Дети всегда пишут «норм», когда совсем не норм. Я уставилась в экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Написать, что люблю ее? Что скучаю? Что все будет хорошо? Нет. Последнее было бы ложью. Поэтому я отправила только:

«Я люблю тебя. Что бы ни было.»

Сообщение прочитали почти сразу. Но ответа я так и не дождалась.

---

ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

Утром Светлана позвонила сама. Номер я не сохранила, но узнала его мгновенно. Несколько секунд просто смотрела на экран и думала, что если сброшу, то доставлю себе удовольствие, но, возможно, потеряю шанс услышать что-то важное. Поэтому ответила.

- Слушаю.

- Доброе утро, Милена, — пропела она так мягко, будто мы с ней вместе выбирали детям подарки на Новый год. — Надеюсь, я не слишком рано.

- Слишком. И, в принципе, всегда.

На том конце коротко хмыкнули.

- Ты в своем репертуаре.

- А ты — в чужом доме.

Пауза. Потом Светлана уже чуть суше сказала:

- Я правда хотела поговорить спокойно.

- Зачем?

- Потому что от нашей с тобой войны пострадают дети.

Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не сказать что-нибудь такое, что потом действительно можно будет использовать против меня.

- У нас с тобой нет войны, Светлана, — произнесла я медленно. — Есть ты, которая влезла в мою семью. И есть я, которая не собирается делать вид, что это нормально.

- В твою семью я не влезала. Мы со Славой были семьей задолго до тебя.

Удар. Точный, рассчитанный. Она специально это сказала. Я сжала телефон сильнее.

- Были, — ответила я. — Ключевое слово — были.

- Ты наивнее, чем я думала, если считаешь, что прошлое так просто заканчивается.

Мне захотелось врезать ей даже через трубку.

- А ты еще подлее, чем я думала, если считаешь, что это дает тебе право лезть к моей дочери.

- Кира сама тянулась, — мягко заметила она. — Девочке не хватало тепла.

Я встала с кровати так резко, что перед глазами полыхнуло.

- Что ты сказала?

- Я сказала, что дети всегда чувствуют, когда в доме не хватает женской мягкости. Ты слишком жесткая, Милена. Слишком контролирующая. Кира рядом со мной расслаблялась.

Все. Вот она, настоящая цель звонка. Не договориться, не сгладить, а добить. Вынудить меня сорваться. Подтвердить образ нервной, холодной, неженственной матери.

Я медленно вдохнула, еще медленнее выдохнула и ответила таким тоном, что сама себя не узнала:

- Послушай меня очень внимательно. Еще раз приблизишься к моей дочери без моего согласия — и ты узнаешь, что такое по-настоящему жесткая женщина.

На том конце повисла тишина. Потом Светлана тихо рассмеялась.

- Вот поэтому он от тебя и ушел.

Я сбросила вызов. Секунду стояла неподвижно, потом швырнула телефон на кровать и только чудом не закричала. Лена, услышав шум, ворвалась в комнату через минуту.

- Что случилось?

Я повернулась к ней. И, кажется, впервые за это время в моих глазах было не только горе. Еще и жажда боя.

- Она позвонила, — выдохнула я. — И теперь я точно знаю: эта тварь думает, что уже победила.

---

ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

К полудню мне позвонили с работы. Точнее, не совсем с работы — из головного офиса. И уже по голосу помощницы генерального я поняла: ничего хорошего.

- Милена Андреевна, добрый день. Вас ждут на экстренном совещании в два часа. Это важно.

- Что-то случилось?

Пауза. Слишком короткая, чтобы быть случайной. Слишком заметная, чтобы не насторожить.

- Лучше обсудить лично.

Я медленно села на край кровати.

- Я сейчас на больничном? В отпуске? Или почему меня вызывают так срочно?

- Этого я не знаю. Но просят быть обязательно.

Когда разговор закончился, я еще секунд тридцать смотрела в стену. Потом в голове щелкнуло. Слава. Совпадение? Возможно. Но за последние дни я слишком хорошо усвоила: там, где речь идет о контроле, совпадения заканчиваются.

- Лена, — позвала я.

Подруга вошла в комнату с кружкой кофе.

- Что?

- Кажется, меня сейчас будут бить по работе.

Она поставила кружку на тумбочку.

- С чего ты взяла?

- Интуиция. И потому что мой муж не тот человек, который ограничится домашним давлением.

Лена выругалась сквозь зубы.

- У него есть выходы на твое руководство?

- Косвенные. Через совет, через инвесторов, через общие круги. Мир тесный.

- Тогда не ходи одна, — сразу сказала она.

- Куда? На совещание? С адвокатом?

- Почему нет?

Я горько усмехнулась.

- Потому что это будет выглядеть как психоз.

- А то, что тебя могут пытаться сместить или слить под шумок, — не психоз?

Я замолчала. Нет. Не психоз. Реальность. Холодная, очень возможная. Я взяла телефон и набрала Инну Сергеевну. Та ответила почти сразу.

- Да, Милена?

- У меня ощущение, что муж может попытаться надавить через работу.

- Если уже ощущение — значит, может, — сухо сказала она. — Что произошло?

Я коротко объяснила про срочное совещание.

- Идите, — сказала она. — Но после встречи сразу зафиксируйте все письменно: кто присутствовал,