Или пока просто понимания, где вы стоите?

Господи. Как это сухо звучало. Как деловито. И как спасительно. Потому что в ее вопросах не было ни жалости, ни морализаторства. Только реальность.

- Пока понимания, — ответила я. — Но, скорее всего, и развода.

- «Скорее всего» в моей профессии плохая формулировка, — заметила она. — Ваш муж — человек какого склада?

Я горько усмехнулась.

- Жесткий, рациональный, привыкший побеждать, очень контролирующий, публично безупречный.

Инна Сергеевна коротко кивнула, словно услышала диагноз.

- Значит, действовать надо тихо. Без угроз, без громких заявлений, без истерик в переписках. Собирайте документы, снимайте копии, проверяйте активы. И главное — не предупреждайте заранее, если не готовы к ответному удару.

- Удару? — тихо переспросила я.

- А вы думали, мужья такого типа отпускают жен просто потому, что им стало стыдно? — ее бровь чуть приподнялась. — Нет. Они начинают управлять процессом. Особенно если уверены, что женщина эмоционально расшатана.

Меня словно окатили ледяной водой. Да. Именно это и происходило.

- У нас дочь, — сказала я. — Тринадцать лет.

- Она на чьей стороне?

У меня задергалась щека.

- Пока… запуталась.

- Самое опасное состояние. Значит, с ней придется работать особенно аккуратно. Не настраивать против отца, не превращать в свидетеля. Но и не отдавать ее эмоционально другой женщине.

Я сглотнула.

- Другой женщине?

- Любовнице, бывшей жене, новой-старой пассии — называйте как хотите. Если та уже имеет доступ к ребенку, это отдельный риск.

Я впервые рассказала вслух про год тайных созвонов. Инна Сергеевна выслушала, не перебивая. Потом медленно сказала:

- Тогда у вас все серьезнее, чем просто измена. У вас идет перехват влияния внутри семьи.

И от этих слов мне стало одновременно страшно и ясно. Потому что кто-то наконец назвал происходящее точным именем.

---

ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

Когда я вышла от юриста, мир не стал легче. Просто приобрел контуры. Это тоже было больно — понять, что твоя личная трагедия прекрасно укладывается в юридические формулировки, в стратегии поведения, в таблицы рисков. Но в этой сухости была и опора. Если ситуацию можно разложить на шаги, значит, она не всесильна.

Я села в машину и долго сидела, не заводя двигатель. Потом открыла заметки в телефоне и впервые за все время написала список: копии документов на квартиру, счета, машины; выписки по общим активам; проверить, что оформлено на Славу лично; забрать часть украшений и ценных бумаг; перевезти вещи к Лене; найти семейного психолога для Киры; не вступать в открытый конфликт без подготовки; ничего не подписывать; ничего не обещать; не плакать при нем.

На последнем пункте я горько усмехнулась. Словно это было так легко. Телефон снова завибрировал. Слава. Я смотрела на экран, пока вызов не сбросился. Потом пришло сообщение: «Ты где?» Через секунду второе: «Нам нужно поговорить сегодня. Без фокусов».

Без фокусов. Как будто мои чувства — это фокусы. Я не ответила. Вместо этого завела машину и поехала не домой, а к Лене.

Подруга открыла дверь, едва я позвонила. Без слов обняла меня. И вот тогда я впервые за последние сутки расплакалась не от шока, не от ярости, не от унижения, а от того, что меня просто держат.

- Тише, тише, — шептала Лена, гладя меня по волосам. — Все. Все. Ты не одна.

Я вцепилась в нее так, будто если отпущу, то опять провалюсь туда, где нет воздуха. Потом мы сидели у нее на кухне, и я рассказывала все — про завтрак, про Антона, про Киру, про предупреждение Славы, про юриста. Лена слушала молча. А когда я закончила, спросила:

- Ты понимаешь, что он тебя не отпустит мирно?

- Уже да.

- Тогда тебе нужен не просто план. Тебе нужна позиция.

- Какая?

Она посмотрела мне в глаза.

- Перестать надеяться, что он внезапно вспомнит, что ты человек.

Я отвела взгляд. Потому что именно эта надежда — глупая, жалкая, унизительная — все еще где-то внутри меня дышала.

---

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Домой я вернулась позже обычного. Специально. Мне нужно было хоть немного времени, чтобы снова натянуть на себя лицо, с которым можно входить в этот дом и не развалиться у порога.

Слава ждал в кабинете. Сидел в моем кресле. Это почему-то взбесило меня сильнее, чем многое другое.

- Встань, — сказала я с порога.

Он медленно поднял глаза.

- Что?

- Встань. Это мое кресло.

На его лице появилась тень усмешки. Но он все же поднялся.

- Ты была у юриста? — спросил он.

У меня внутри все похолодело.

- С чего ты взял?

- Мила, — он устало покачал головой, — ты правда думаешь, что можешь делать резкие движения и я не замечу?

Меня бросило в жар. Он следил? Или просто знал меня слишком хорошо?

- Даже если и была, — сказала я осторожно, — тебя это уже не касается.

- Ошибаешься. Пока ты моя жена, касается все.

- Не произноси это так, будто это право собственности.

- А ты не веди себя так, будто мы уже в суде.

Я сделала шаг в комнату и закрыла дверь.

- А мы разве не там? Только пока без мантии и печатей?

Слава смотрел прямо мне в глаза.

- Я не хочу войны.

- Надо же. А мне казалось, ты делаешь для нее все возможное.

- Я хочу договориться.

Я засмеялась. Коротко, безрадостно.

- Договориться? Это как? Ты продолжаешь спать с бывшей женой, а я благодарно сохраняю фасад?

- Не утрируй.

- Нет, это ты постоянно все смягчаешь! — сорвалась я. — Измена у тебя — не проблема, а «мужской интерес». Вмешательство в голову моей дочери — не подлость, а «знакомство с семьей». Давление на меня — не угроза, а «предупреждение». Ты вообще слышишь себя?

Он отвел взгляд, потом снова вернул его ко мне.

- Я слышу женщину, которая не способна думать рационально.

- А я вижу мужчину, который решил, что если говорит спокойным голосом, то автоматически прав.

- Послушай меня внимательно, — его тон стал жестче. — Если ты начнешь это выносить наружу, пострадает в первую очередь Кира. Ты этого хочешь?

Я замерла. Вот он. Точный удар. Самый больный.

- Не смей, — прошептала я.

- Я