ошиблись. Потому что все самое страшное для них только начиналось.

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

Смех из гостиной оборвался ровно в тот момент, когда я переступила порог. Иногда атмосфера в комнате меняется так резко, что это почти можно услышать. Будто кто-то одним движением выключает музыку, гасит свет, опрокидывает веселье в ледяную воду.

Антон сидел на краю дивана. Высокий, худой, слишком взрослый для своих семнадцати и при этом по-мальчишески скованный. У него были славины глаза — те же светлые, внимательные, чуть холодноватые. И линия подбородка — тоже славина. Только во всем остальном он казался мягче, не таким резким, не таким цельным. Будто вырос под постоянным ветром и научился жить, слегка пригнув голову. Рядом с ним, почти вплотную, сидела Кира. Щеки у нее еще были розовыми после слез, но глаза сияли. В руках дочь вертела подарочный пакет с пуантами, как драгоценность.

Оба подростка одновременно посмотрели на меня. Антон тут же встал. Правильно воспитан, машинально отметила я. И тут же устыдилась самой себя. Нашла время оценивать воспитание мальчика, когда мир вокруг меня трещит по швам.

- Здравствуй, — сказал он первым.

Голос оказался низким, спокойным и неожиданно вежливым. Без вызова, без наглости, без той превосходящей интонации, которую я уже успела возненавидеть в его матери. Я заставила себя кивнуть.

- Здравствуй.

Секунда. Другая. Этого времени хватило, чтобы в гостиную вошли Слава и Светлана. И воздух сразу снова стал вязким.

- Ну вот, — слишком бодро произнесла Светлана, словно пришла вести детский праздник. — Наконец-то все в сборе.

Я даже не повернула к ней головы.

- Кира, — произнесла я, не отрывая взгляда от Антона, — иди на кухню. Мне нужно пару минут поговорить.

- Мам…

- Сейчас.

Тон вышел жестче, чем я хотела. Кира тут же насупилась, но, кажется, почувствовала, что спорить опасно. Она медленно поднялась с дивана, бросила быстрый взгляд на отца — тот едва заметно кивнул — и только после этого вышла из комнаты. Конечно. Сначала смотрим на папу. Потом уже решаем, как себя вести. Это кольнуло сильнее, чем должно было.

Когда дверь на кухню хлопнула, я перевела взгляд на Антона.

- Ты ни в чем не виноват, — сказала я.

Удивление мелькнуло в его глазах. Светлана коротко усмехнулась, будто уже успела сделать вывод, что я собираюсь изображать благородство.

- Но, — продолжила я, — происходящее сейчас — ненормально. И если тебе некомфортно, ты можешь об этом сказать. Здесь не обязаны играть в идеальную семью.

Слава мгновенно напрягся.

- Мила, прекрати.

- Нет, — я впервые посмотрела прямо на него. — Сегодня — нет.

Антон перевел взгляд с меня на отца, потом на свою мать, потом снова на меня. И тихо сказал:

- Мне не некомфортно.

Я кивнула.

- Хорошо.

- Но странно, — добавил он после паузы.

Светлана моментально вмешалась:

- Антош, не начинай, пожалуйста. Мы же договорились, что сегодня просто спокойно позавтракаем.

- Позавтракаем? — я повернулась к ней. — Ты серьезно сейчас пытаешься назвать это спокойным семейным завтраком?

- А что ты предлагаешь? — вздернула она бровь. — Истерить при детях?

Я сделала шаг вперед.

- Еще раз назовешь мою реакцию истерикой — и я выставлю тебя за дверь.

- Попробуй, — ее голос стал мягким, но глаза сверкнули.

- Света, — резко произнес Слава.

Вот только в этот раз предупреждение прозвучало не мне. Я это заметила. И Светлана тоже заметила, судя по тому, как дернулся уголок ее губ. Значит, не все так гладко между ними, как мне показалось. Эта мысль не облегчила боль. Но где-то глубоко внутри холодно щелкнуло: значит, бить можно не только по мне.

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

На кухне Кира стояла у окна, обхватив себя руками. Когда я вошла, она даже не обернулась.

- Ты специально все портишь? — спросила она тихо.

Я прикрыла дверь за собой и на секунду прислонилась к ней спиной.

- Нет.

- А выглядит именно так.

Я медленно подошла к столу. Ноги были ватными, в голове шумело, но сейчас это не имело значения. Передо мной стояла моя дочь. Девочка, которую я носила под сердцем, лечила от температур, водила на первые занятия балетом, успокаивала после детских кошмаров. Девочка, которая теперь смотрела на меня так, будто это я ломаю ей мир.

- Кир, — начала я осторожно, — я понимаю, что тебе хочется познакомиться с братом. И я не против твоего общения с ним.

Она резко повернулась.

- Тогда в чем проблема?

Я сжала край столешницы. В том, что твой отец предал меня. В том, что его бывшая жена влезла в нашу жизнь. В том, что они оба сделали тебя частью этого треугольника и ты даже не понимаешь, насколько это грязно. Но вслух я сказала другое:

- В том, как это было сделано.

Кира закатила глаза. Господи, этот жест. Совсем взрослый. Совсем чужой.

- Мам, ну правда. Ну какая разница — как? Главное, что теперь мы все можем общаться.

- Большая разница, — отрезала я.

- Для тебя. Только для тебя!

- Потому что ты еще не понимаешь…

- Да хватит уже! — она сорвалась. — Ты вечно думаешь, что только ты все понимаешь! А остальные глупые!

Я замолчала. Не потому что мне нечего было ответить, а потому что в этом крике слышался не только подростковый бунт. Там было что-то чужое. Вбитое. Подсказанное.

- Это Светлана тебе рассказывала, да? — спросила я спокойно.

- Не переводи на нее! — мгновенно вспыхнула Кира. — Она вообще нормальная! Она меня слышит!

Меня как ножом полоснуло.

- А я, значит, нет?

Кира открыла рот, чтобы ответить, но на секунду замялась. Этой секунды мне хватило, чтобы понять: она не хотела сделать мне больно. Просто уже не видела, где заканчиваются ее собственные обиды и начинаются чужие внушения.

- Ты слышишь, — буркнула она наконец. — Но только когда тебе удобно.

Я медленно опустилась на стул. Все тело стало тяжелым, внутри будто песком засыпали.

- Кира, посмотри на меня.

Она нехотя подняла глаза.

- Между мной и твоим отцом происходит что-то очень серьезное, — произнесла я. — Настолько серьезное, что мне сейчас больно даже дышать. Я не могу пока объяснить тебе все, но