class="p1">- Что именно он сказал?

- Ну… — Кира понизила голос, как будто делилась тайной. — Что я познакомлюсь с братом по-настоящему. И что ты тоже.

Пальцы на телефоне онемели.

- Кира, — начала я медленно, — когда папа тебе это сказал?

- Утром. Он звонил. А что?

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не выругаться. Он уже подключил дочь. Прекрасно. Просто прекрасно.

- Ничего, — соврала я. — Я заеду за тобой днем. Поговорим.

- Мам, а ты чего такая странная?

- Устала.

- Вы со мной точно поедете домой? — осторожно спросила Кира.

- Да.

- Класс, — обрадовалась она. — Я так хочу, чтобы все было хорошо.

У меня в груди что-то надломилось еще сильнее. Потому что «все» у моей дочери сейчас означало совсем не то, что у меня.

- И я, — солгала я.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

Мать открыла дверь почти сразу, будто стояла в прихожей и ждала. Она всегда так делала — как будто знала, когда я поднимаюсь по лестнице, когда собираюсь нажать на звонок, когда уже настроилась на внутреннюю оборону. Словно мое напряжение звенело в воздухе еще до того, как я входила.

- Проходи, — сказала она сухо, отступая в сторону.

Ни объятий, ни «как ты», ни «ты плохо выглядишь». Хотя выглядела я действительно плохо. В квартире пахло черным чаем, пудрой и старой мебелью. Тем самым домом, в котором я выросла и в котором никогда не чувствовала себя защищенной.

- Кира, мама приехала! — крикнула она в сторону комнаты.

Я шагнула в коридор, сняла пальто и машинально пригладила волосы. Жест старый, почти детский. В этом доме мне всегда хотелось выглядеть «правильно», чтобы не дать лишний повод для оценки.

- Чай будешь? — спросила мать, уже разворачиваясь к кухне, будто и не особенно ждала ответа.

- Нет, спасибо.

- Я все равно поставлю, — отрезала она.

Конечно. Мое «нет» в ее мире всегда было чем-то вроде неудобного шума, который можно проигнорировать. Я пошла за ней на кухню и только села, как она повернулась ко мне, сложила руки на груди и безо всякого вступления спросила:

- Это правда, что бывшая жена твоего мужа вернулась в Москву?

Я медленно подняла глаза. В висках стукнуло так, что на секунду потемнело.

- Откуда ты знаешь?

- Город маленький, — отмахнулась она, хотя мы жили в многомиллионной Москве, а не в поселке на три улицы. — Меня больше интересует, что ты собираешься делать.

Я смотрела на нее и не верила. Просто не верила. Не «что случилось», не «ты в порядке», не «он что, совсем сошел с ума», а «что ты собираешься делать». То есть действовать должна я. Исправлять — я. Спасать — я. Как всегда.

- А что, по-твоему, я должна делать? — спросила я ледяным тоном.

Мать налила кипяток в чашку, бросила пакетик и только потом ответила:

- Удержать мужа, разумеется.

Я чуть не рассмеялась. Наверное, потому что если бы не смех, я бы просто завыла.

- Он мне изменяет, — произнесла я в пустоту.

Она замерла лишь на секунду, потом села напротив.

- И? — спросила ровно.

- И? — эхом повторила я.

- Милена, — голос ее стал терпеливо-назидательным, как в детстве, когда она объясняла мне, почему я недостаточно пластична, талантлива или удобна, — мужчины такого уровня просто так не уходят. Если его потянуло к бывшей, значит, ты допустила просадку.

У меня внутри похолодело.

- Просадку? — переспросила я.

- Не притворяйся, будто не понимаешь. Ты всегда была слишком самоуверенной. Карьера, проекты, командировки, мнение, характер… Это все красиво до тех пор, пока не начинает мешать мужчине чувствовать себя главным.

Я уставилась на нее. На женщину, которая меня родила. На женщину, которой сейчас, видимо, было совершенно плевать, что мне больно.

- То есть виновата я? — спросила я.

Она пожала плечом.

- В семье редко виноват кто-то один. Но если ты сейчас из гордости отдашь мужа этой женщине, то будешь полной дурой.

Именно в этот момент в кухню влетела Кира. С розовыми щеками, с косой набок, сияющая.

- Мам! — Она обняла меня за шею. — А это правда, что я сегодня увижу брата?

Я закрыла глаза. Вот так, значит. Даже здесь, даже сейчас мне не дадут ни минуты, чтобы просто рухнуть.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

- Кто тебе сказал? — спросила я, и голос прозвучал так тихо, что Кира даже моргнула.

- Папа, — ответила она беззаботно. — Утром звонил. Сказал, что сегодня особенный день.

Особенный. Меня передернуло. Мать внимательно наблюдала за мной поверх кружки, как будто смотрела спектакль, исход которого ей был заранее известен.

- Мам, ты чего? — Кира нахмурилась. — Ты бледная.

- Я неважно себя чувствую, — солгала я.

- Заболеешь? — встревожилась дочь и тут же тронула мой лоб ладонью.

Я едва не расплакалась прямо там. От этого детского жеста, от ее искренней тревоги, от того, что всего через несколько минут мне придется либо врать, либо ломать ей мир.

- Все нормально, — выдавила я.

- Ну тогда поехали скорее? — оживилась Кира. — Я хочу успеть переодеться. И, мам… — она вдруг смущенно прикусила губу. — Ты только не ругайся, ладно?

Меня будто иглой ткнули под ребра.

- За что?

- Мы с Антоном уже общались, — выпалила она. — Ну… давно.

В кухне повисла тишина. Даже мать перестала стучать ложечкой о край чашки.

- Что значит давно? — спросила я.

Кира отвела взгляд.

- Уже почти год.

Мне показалось, что пол подо мной качнулся.

- Год? — Я повторила это слово так, будто не понимала его значения. — И ты молчала?

- Я боялась, что ты будешь против.

- И кто тебе сказал, что я буду против?

Кира замялась. Этой паузы мне хватило с головой.

- Светлана? — произнесла я.

Дочь закусила губу еще сильнее. Все. Ответ был мне ясен. Я медленно поднялась из-за стола.

- Собирайся, — сказала я.

- Мы домой? — оживилась она.

- Нет. Мы поедем к тете Лене.

Кира замерла.

- Что? Почему?

- Потому что я так решила.

- Но сегодня же брат приезжает!

- Кира.

-